Господь Иисус

   

Помогите спасти детей!

 

 

 

 

 

 

 

 

tapirr.livejournal.com Живой Журнал tapirr

 

 

 

 

 

 

 

 

Митрополит Антоний

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

прот. Александр Мень

 

 

 

 

священник Русской Православной Церкви Георгий Чистяков

Священник Георгий Чистяков

Богослужение Великого поста

Цикл лекций о латинской богослужебной поэзии
лекция вторая – 2 апреля 2004 г., Московская консерватория

  

Коллеги, мы говорили в прошлый раз, две недели назад, главным образом, о последовательности частей в латинской мессе и о том, что представляет собой месса в действии. А сегодня мне хочется поговорить о богослужении Великого поста. Причём, я думал, что успею сначала сказать о богослужениях поста и пасхального времени, но оказалось, что для этого материала слишком много, даже если не останавливаться на каких-то проблемах подробно, а только их обозначать. Поэтому, наверно, ограничимся сегодня только тем, что представляют собой богослужения времени, которое называется Quaresimo, или Великий пост; Quaresimo от того, что он длится сорок дней.

А вообще в латинской богослужебной традиции есть два периода литургического времени: один начинается за сорок дней до Рождества – это пост Рождества, или Адвент, затем Рождество, Эпифания, и шесть недель после Эпифании, как правило, на одну из недель после Эпифании падает начало следующего богослужебного цикла – Великий пост, пасхальное время и Пятидесятница. Сорок дней Великого поста плюс ещё пятьдесят дней Пасхи и Пятидесятница. А затем начинаются так называемые рядовые воскресные дни, которых уже по числу там двадцать с лишним; они доходят до начала следующего Адвента, до начала следующего Рождественского поста. Вот так устроен календарь. Поэтому мессы, которые писались в разное время, очень часто относятся к определённому воскресному дню или празднику. Это касается и других богослужебных текстов.

Quaresimo начинается даже, собственно, за 47 дней до Пасхи, потому что 40 дней Великого поста плюс Страстная неделя, или hebdomas major, как она по латыни называется. По-русски это Великая седмица, по-латыни это Б?льшая неделя, или Святая неделя. Так вот, это будет 47 дней. Ещё три недели прибавляются приготовительных к Великому посту: они называются тремя неделями Septuagesimo, потому что они начинаются (первый воскресный день перед Великим постом) за 70 дней до Пасхи. Вот в это время откладываются обычные зелёные облачения и духовенство – священники и министранты, которые помогают при богослужении, облачаются в фиолетовое. С этого времени отменяется Аллилуйя, и поэтому перед чтением Евангелия во время Мессы, после градуала, вместо Аллилуйя, выводится так называемый Трактус. Это тоже, как правило, два стиха из псалмов или из псалмов и какого-нибудь пророка, но уже без Аллилуйя и с несколько другим распевом. Отменяется в начале мессы и песнь Gloria in excelsis Deo (Слава в вышних Богу).

Итак, три самых заметных момента того, что приближается Великий пост, – это фиолетовые облачения, это отмена Аллилуйя, отмена песни Gloria in exselsis Deo и практически полная отмена органа, орган на это время замолкает. За 47 дней до Пасхи начинается Quaresimo, Великий пост, причём, если на Востоке и, таким образом, в православной церкви Великий пост связан с тем, что отменяется ежедневная Литургия и служится Литургия полная только по субботам и воскресеньям, то на Западе, наоборот, Великий пост – это ежедневная Литургия.

Великий пост начинается не с вечера воскресного дня, как в православной традиции, а через два дня – со среды и, таким образом, насчитывает ровно сорок дней до начала Страстной недели. Среда, которая называется пепельной, – это первая среда Великого поста, или cenere – по-итальянски, это среда, которая наступает сразу после завершения карнавала. Значит, Великому посту предшествует карнавал, последняя неделя перед постом – как раз это карнавальная неделя, когда всё так шумно и так необычно.

Наверно, лучше всего карнавал описан у Гофмана в «Принцессе Брамбилле» и у Диккенса в его «Заметках об Италии», в главах, посвящённых Риму, – карнавал, который проходит по узкой улицей Корсо, которая тянется от Пьяцца дэль Пополо до Пьяцца Венециа в центре Рима. Вот он выливается на римские улицы, все в масках, все шумят, все поют и танцуют. Карнавал заканчивается вторником, который носит названия жирного, mardi gras по-французски. Вот это последний день, когда пьют, едят и веселятся. На следующий день надо вспомнить о том, что все мы – пепел, или прах, и в прах возвратимся. Перед началом мессы Пепельной среды священник берёт пепел от сожжённых веточек пальмы или оливы и посыпает им и свою голову, и головы всех молящихся.

Как в Библии, в Книге пророка Ионы, описано, как постились ниневитяне, посыпав головы пеплом, так же призывается церковью каждый к такому посту. Вот со словами memento, homo, quia pulvis es, – помни, человек, что ты пепел, et in pulverem reverteris – и возвратишься в пепел, или в прах возвратишься, – с этими словами глава каждого посыпается пеплом, и ключевым словом богослужения в пепельную среду, и касается это самого чина посыпания главы пеплом и мессы, будет слово miserere – повелительное наклонение от глагола миловать – misereоr: помилуй меня, как в 50-м псалме: miserere mei Deus secundum magnum misericordiam tuam. Так вот miserere mei Deus; скажем, звучит 56-й псалом – его стихи в большинстве песнопений этого дня. Значит, всё призывает к покаянию. Хотя надо сказать, что покаянная нота вносит в недели Великого поста совершенно особый характер на Западе, который, в общем, почти не чувствуется на Востоке.

Великий пост – это не только время покаяния, но это время подготовки к крещению, то есть будущие христиане, катехумены, готовятся к крещению, которое должно будет состояться поздним вечером, в субботу перед Пасхой, когда уже служится первая Литургия пасхальной недели. По этой причине с самого начала поста катехумены уже готовятся к крещению. И практически каждый день поста будет связан с паломничеством катехуменов по храмам города Рима. Поэтому каждый день поста называется стоянием в той или иной церкви: это может быть Латеранская базилика – Сан Джованни ин Латерано, это может быть Санта Мария Маджоре, Санта Сабина, Сан Джорджо ин Велабро – маленькая церковь на месте древнего форума Боарио, и любая другая церковь старого города Рима.

Я на всякий случай напомню, что Римская католическая церковь, распространённая по всему миру, она как бы исторически представляет собой церковь города Рима. И поэтому, как в древние времена вот эти будущие христиане, катехумены, изо дня в день ходили из церкви в церковь, как бы совершая паломничество по храмам Рима, так уже и в дальнейшем каждая служба в течение этого времени связывалась с той или иной церковью, хотя, конечно, совершалась она, как и совершается теперь, по всему миру, не только в Риме, и не только на Авентине, в церкви Святой Сабины, но в Рио-де-Жанейро, и в Сан-Пауло, и в Мехико, и не знаю где ещё, на всех континентах, но при этом ей присваивается историческое название, связанное с той или иной церковью города Рима. И вот это настроение подготовки к крещению, оно вносит в тональность Великого поста совершенно особое настроение. Это не только время покаяния, но это время духовных открытий, когда человек ото дня ко дню, от недели к неделе готовится к крещению и открывает для себя совершенно новые вещи. Так, например, после четвёртого воскресенья впервые по Великому посту катехумены допускаются к тому, чтобы во время мессы слушать чтение Евангелия и пение Символа веры. Вот в среду после четвёртого воскресенья Великого поста совершается месса, которая исторически связана с огромной базиликой Святого Павла Вне Стен, одной из самых больших церквей Рима, построенных на дороге от Рима к Чивита Веккиа, к морю, где уж поместятся наверняка все. Потому что это очень важное событие – здесь катехумены первый раз услышат Евангелие, им предлагается 9-я глава Евангелия от Иоанна, где рассказывается об исцелении слепорождённого, Иисус дарует зрение человеку слепому от рождения. Как он дарует зрение слепорождённому, подобно этому каждый катехумен обретает духовное зрение в таинстве Крещения: человек был слеп, пока не открыл Христа, и, открыв Христа, он обрёл зрение. Таков смысл этого евангельского чтения, его место во время богослужения. А следующие дни, это четверг и пятница, после четвёртого воскресенья, посвящены воскрешению сына Наинской вдовы и воскрешению Лазаря. Здесь уже говорится не столько о судьбе катехумена, который обретает зрение, которого прежде у него не было, сколько о судьбе кающегося, который умер своими грехами, но Иисус приходит и возвращает ему жизнь через покаяние. И вот именно такое символическое толкование этих двух воскрешений – мальчика из Наина и Лазаря из Вифании предлагает церковная традиция верующим, и в комментариях к этому евангельскому чтению, написанному ещё в VII-VIII веках, подчёркивается, что речь здесь идёт о возвращении к жизни того, кто умер через свои грехи или из-за своих грехов. Это происходит всё на четвёртой неделе поста.

Но всё-таки вернёмся к самому его началу – к Пепельной среде и первому воскресенью после Пепельной среды. В этот день читается Евангелие от Матфея об искушении Иисуса в пустыне. Вот с чего начинается пост: с размышлений о том, как Иисус преодолевает главные искушения, с которыми столкнется каждый человек и которые каждый должен преодолеть.

Второе воскресенье посвящено Преображению. В восточной традиции есть праздник Преображения, который празднуют шестого августа по старому, как у Пастернака в «Докторе Живаго» написано; это один из самых больших праздников в церковном году – не просто двунадесятый, но выделяющийся среди двунадесятых. А в латинской традиции, хотя этот день является праздничным, он особенно не выделен. В латинской традиции, скорее, с Преображением связывается вот это второе воскресенье Великого поста: оно всецело посвящено Преображению.

Третье воскресенье посвящено тому, что Иисус вступает в борьбу с сатаной, и в течение всех этих воскресных дней (так было в период до 1969 года, то есть до того как была проведена литургическая реформа), всё это время не только не поются Аллилуйя и Gloria, но и молчит орган.

И вот наступает четвёртое воскресенье поста, которое называется laetare, веселись, радуйся – по первому слову интроита. Это четвёртое воскресенье поста, оно носит совершенно особый характер: начинает звучать орган, фиолетовые облачения меняются на розовые и алтарь украшается цветами. Понятно, что в условиях Европы это уже возможно: весенние цветы в это время уже появляются. На середине поста, на середине этой дороги делается остановка, и я не знаю, как это сказать по-русски, у нас нет подобного глагола – anticiper; антисипация – нельзя сказать, наверное, всё-таки, предвосхищение. Таким образом, предвосхищается Пасха, когда снова зазвучит орган, когда снова запоют Аллилуйя и когда, наконец, духовенство снимет фиолетовое. Вот в это четвёртое воскресенье поста происходит такое совершенно особое событие: церковь во время мессы наполняется радостными настроениями. Пасха настанет ещё нескоро, в сущности, ещё месяц будет длиться пост, но вот этот момент заставляет верующего пережить пасхальные события заранее.

Я об этом так подробно говорю, потому что именно для музыкальных произведений laetare – это очень существенный воскресный день. Здесь есть где развернуться после благоговейной тишины прошедших воскресений Septuagesimo и Quaresimo. Надо сказать, что такой же момент есть и во время Адвента, во время рождественского поста. Это третье воскресенье Адвента, оно всегда в декабре, которое называется тоже по первому слову интроита – gaudete, радуйтесь. Здесь тоже облачения постные меняются на розовые, тоже алтарь украшается цветами и тоже звучит орган. Причём, всё что касается этих дней, практически полностью, за исключением цвета облачений, всё уже в прошлом, потому что в сегодняшней литургической жизни орган на время Великого поста не замолкает. В каких-то приходах больше ориентируются на традицию, может быть, и не звучит органная музыка постом, но в большинстве приходов это как-то уже ушло в прошлое. А раньше было именно так. В этот день, в воскресенье, которое называется laetare, читается Евангелие от Иоанна об умножении хлебов. Иисус совершает чудо на берегу Генисаретского озера и умножает хлебы, которых хватает на все те сотни, даже тысячи людей, которые собрались послушать Его проповедь и остались голодными, потому что наступал вечер, а все селения были далёко. Итак, в это воскресенье, которое, повторяю, называется laetare, звучит интроит: laetare, Jerusalem, еt conventum facite omnes qui diligitis eam, gaudete cum laetitia, то есть веселись, Иерусалим, и радуйтесь, все те, кто любите Его; радуйтесь с веселием, вы, кто пребывает в печали. Значит, эти слова – laetare – радуйтесь или веселитесь и радуйтесь – gaudete, и радость – laetitia, здесь ключевые, laetitia сегодняшнего дня, которая предвосхищает пасхальную радость, противопоставляется той tristitia, той печали, в которую был погружён человек в последние недели. И, в сущности, та же тема повторяется в градуале, который звучит перед Евангелием. Это 121-й псалом: Я возвеселился от тех, которые мне сказали: мы пойдём в дом Господа – laetatus sum eo quod dixerint mihi. Laetatus sum – это только что прошедшее время, но от того же отложительного глагола laetare, значит тема одна и та же – радуйтесь и веселитесь.

И как раз после воскресенья laetare наступает четвёртая неделя поста, когда читается Евангелие о слепорождённом, когда читается Евангелие о воскрешении Лазаря, когда каким-то особым совершенно образом переживается вхождение будущих христиан, катехуменов, в церковь, их духовное прозрение, с одной стороны, и радость покаяния для тех, кто уже крещён, но уже своими грехами сумел себя поссорить с Богом.

Осталось ещё две недели поста, последние пятнадцать его дней, они называются временем Страсти – Temps de la Passion. Если на Востоке одна Страстная неделя, то на Западе две недели, которые связываются со Страстями Иисуса, и, в сущности, особые богослужения начинаются уже в пятницу перед Вербным воскресеньем. Эта пятница называется днём Божьей Матери семи скорбей, или Notre Dame de sept douleurs, в разных языках по-разному, но суть одна и та же: это праздник в честь Богородицы, праздник в честь Святой Девы, который всецело связан с Её стоянием у креста, с тем, что Она становится соучастницей страданий Своего Сына. Уже интроит этого дня подчёркивает то, о чём пойдёт речь во время сегодняшнего богослужения. Это 25-й стих 19-й главы Евангелия от Иоанна, я прочитаю первые строчки по-латыни, потому что это важно. Stabant juxta crucem Jesu mater eius et soror matris eius, что значит: juxta crucem - стояли около креста Иисусова; Mater eius et soror matris eius – Её сестра.

Stabat mater – вот отсюда Якопоне да Тоди, францисканский монах, который жил на рубеже XIII-XIV веков, возьмёт первые слова для своей знаменитой секвенции Stabat Mater dolorosa – стояла Мать, juxta crucem tecum stare. Там будут слова секвенции Якопоне: стоять вместе с Тобою, обращается к Святой Деве автор, рядом с крестом, у креста – juxta crucem. Здесь, действительно, все слова берутся из евангельского стиха, который становится интроитом во время богослужения в пятницу, после воскресения Страсти, после того дня, который называется Domenico di Passione. Значит, всё богослужение посвящено Святой Деве, Божьей Матери, и Её стоянию у креста. Этому посвящено и Евангелие. Это как раз то самое место из Иоанна, где рассказывается, как Мария стояла у креста Иисуса и как, увидев рядом с Ней ученика, Иисус, обращаясь к Матери, сказал: вот Твой сын, и, обращаясь к ученику, сказал: вот твоя Мать, и таким образом как бы усыновил человечество Марии, в лице любимого ученика усыновил человечество Марии. Это, с точки зрения богословской, очень важный момент: он становится центральным во время этого богослужения. Градуал составлен опять-таки из текстов песнопений в честь Матери Божьей – Dolorosa et lacrimabilis es Virgo Maria – Ты полна скорби и вся в слезах, Дева Мария, стоящая у креста Господа Иисуса, Твоего Сына и Искупителя. А затем, после градуала и трактуса, звучит, правда это нововведение XVIII века, в качестве секвенции звучит полностью гимн:
Stabat Mater dolorosa
juxta crucem lacrimosa
dum pendebat Filius
cuius animam gementem
contristatam et dolentem,
pertransivit gladius.
O quam tristis
est afflicta
fuit illa benedicta
mater Unigeniti!
Quae maerebat
et dolebat pia mater
dum videbat
nati poenas incliti!

Я не буду, с Вашего разрешения, полностью давать перевод этого гимна, потому что его можно найти в книжках. Есть прекрасный, правда со снятыми рифмами, перевод Василия Андреевича Жуковского; есть с сохранёнными рифмами перевод Эллиса, поэта начала ХХ века, поэта, одного из символистов, который затем уехал в Европу и стал католическим священником. В его книге, по-моему, она называется Стигматы, есть и перевод этой секвенции. Так вот, интересно, что эти гимны, они всё-таки создавались не для конкретного места в ткани богослужения, и Stabat Mater – казалось бы, такой, как говорят обычно, один из семи великих гимнов западного средневековья.

Действительно, насчитывается только семь гимнов такой значимости, как Stabat Mater, а вот когда Якопоне его составил, то всё это было написано для внелитургических песнопений. Только в XVIII веке ему было определено место в богослужении, в качестве секвенции, то есть перед чтением Евангелия в день Богородицы семи скорбей. Причём, надо сказать, что в средневековых ритуалах было довольно много секвенций в самые разные дни. В настоящее время осталось только, я думаю, четыре праздника в течение литургического года, или максимум пять, когда положены секвенции. Это день Богородицы семи скорбей, то есть пятница, за два дня до Вербного воскресенья, когда поётся Stabat Mater, это дневная пасхальная служба – не вечерняя служба Vigilia Paschali, а именно уже утренняя Литургия в самый воскресный день, когда звучит секвенция Victimae Paschali, laudes immolent Christiani, о ней в следующий раз; это Пятидесятница, пятидесятый день после Пасхи – День сошествия Святого Духа, когда поётся секвенция Veni Sancte Spiritus – Приди, Дух Святой, Et emitte caelitus lucis tuae radium – ниспошли нам с неба луч Твоего света; Veni Pater pauperum, veni, datur munerum, и так далее, там всё рифмуется.

Вообще большинство секвенций замечательны тем, что они писались в те времена, в XII, XIII веках, когда европейское стихосложение только-только открыло рифму и поэтому там всё рифмуется. Кроме того, конечно, секвенция положена во время Литургии об усопших, во время Литургии, которая совершается 2 ноября, в день Всех усопших, на другой день после дня Всех Святых. Есть у Клоделя прекрасные стихи о богослужении этого дня, это Dies ira, конечно. И просто во время погребения, когда совершается месса о умершем, когда его хоронят, то же самое, – есть секвенция Dies ira, dies illa. Она написана тоже францисканцем, непосредственным учеником святого Франциска – Томмазо да Челано (Фомой Челанским), и этот гимн тоже поётся в качестве секвенции.

И, наконец, есть ещё праздник, который называется F?te-Dieu – это как бы повторение дня Тайной Вечери, но только не во время поста, а уже после Пятидесятницы, в четверг, на второй неделе после Пятидесятницы, его латинское название – Corpus Christi, праздник Тела Христова. Этот праздник зачастую теперь переносится на воскресенье, второе после Пятидесятницы. По той причине, что все работают и в будни никто не может приходить в церковь, богослужебные торжества приходятся теперь, в основном, на воскресные дни. А раньше это был четверг. В этот день поётся замечательный гимн Laude, Sion, Salvatorem, который написал Фома Аквинский: Сион, восхвали Спасителя.

Ну вот и все секвенции в честь святых, в честь других праздников. Если взять многотомный Acta Sanctorum, в который были собраны в XVIII веке не только жития святых, но и песнопения в честь святых, можно найти десятки, если не сотни секвенций в честь разных святых и праздников, но они ушли в прошлое, они сегодня уже не звучат, это рудимент средневековья. И более того, даже в музыкальных текстах их уже почти нет, то есть они были когда-то в XII, XIII веках, их было много, а к эпохе Тридентского собора, к XVI веку, они почти все уже вышли из употребления.
Замечательная секвенция Stabat Mater dolorosa ещё раз прозвучит полностью в качестве секвенции, тоже перед Евангелием, 15 сентября, потому что 15 сентября праздник Семи скорбей Богородицы повторяется. Его переживают верующие Великим постом, в пятницу перед Вербным воскресеньем, и затем он повторяется 15 сентября, и тогда вновь звучит этот гимн о Скорбящей Матери, которая вся в слезах стояла при кресте, на котором висел Её Сын, душу которой – стенающую, скорбящую и печальную пронзил меч, pertransivit gladius. Здесь имеется в виду, что в Евангелии от Луки, в самом его начале, говорится, что старец Симеон в день Сретения Господня предрёк Марии, что и Ей самой меч пронзит душу. Так вот, это вспоминает автор секвенции: О, как печальна, полна печали – наверное так, была эта благословенная Матерь Единородного Сына, Которая печалилась и страдала, Благая Матерь, когда видела муки висящего Сына. Надо сказать, что мне очень трудно переводить сейчас с листа этот текст – не потому, что он труден по грамматике, грамматика самая простая; он написан уже в те времена, когда латынь была для авторов не совсем родным языком и поэтому все эти тексты написаны очень просто, с точки зрения грамматики. Но в них настолько много слов, которые очень близки одно другому по значению, что почти невозможно подобрать столько же синонимов, сколько здесь слов для обозначения скорби, печали и горя, – прилагательных, и существительных, и глаголов. Как бы весь текст соткан из множества таких слов. Причём, подчёркиваю – это как существительные, так и прилагательные, и глаголы. Поэтому не знаю, права ли наша, российская, традиция, которая призывает переводить тексты как можно точнее. Скажем, что-то из этих гимнов перевели Сергей Сергеевич Аверинцев с Михаилом Леонтьевичем Гаспаровым: Dies ira, например, перевёл Гаспаров; что-то перевели другие, что-то я, а какие-то гимны ещё ждут своих переводчиков.

Но надо сказать, что этого не делают ни итальянцы, ни французы, ни немцы. Они, вероятно, исходят из того, что эти тексты непереводимы, и пишут какие-то гимны на ту же тему, не точно отражающие оригинал, а просто пересказывающие оригинал, или как-то заменяющие оригинал; но во всяком случае, если говорить о сегодняшнем богослужении, то средневековые гимны в нём остались, но исполняются, только если служится по-латыни. В общем, на сегодняшний день, как Stabat Mater, который употребляется по кусочкам, по строфе, в Пути Крестовом (сейчас расскажу, что это такое), так и другие гимны – они почти вышли из употребления церковного, они сохранились в большей степени или практически полностью в музыкальной традиции и утрачены традицией живого богослужения. Но, разумеется, есть во всех странах энтузиасты, как правило это монахи-бенедиктинцы, которые поют эти гимны: и во Франции есть григорианские хоры бенедиктинцев, и в Венгрии есть прекрасные бенедиктинцы, которые всё это знают и поют. Но это уже, скорее, достояние духовных концертов, чем живого богослужения, а традиционных католиков, которые признают только латинское богослужение, как, например, Мэл Гибсон, их осталось очень мало.

Итак, я повторяю, что мне было трудно делать этот перевод – начало секвенции, потому что так много синонимов, слов, обозначающих скорбь и горе, что вот так сразу их просто не подберёшь. Кто этот человек, который не заплачет, или не заплакал бы, если бы увидел Мать Христа в такой скорби, кто? Разве есть такой, кто не смог бы плакать или быть удручённым, вместе с Нею, созерцая Мать Христа, оплакивающую Своего Сына. Так, грехи Своего рода в мучениях Она увидела, Иисуса, и к тому же избитого плетьми. Она увидела Своего сладкого Сына, умирающего и обескровленного, когда Он испустил дух. Она увидела suum dulсem natum, Своего Сладкого, Сладостного Сына. Надо сказать, что прилагательное dulсis очень распространено в средневековой духовной традиции Запада и Востока – достаточно вспомнить акафист Иисусу Сладчайшему или стихиру: Иисусе Сладчайший, души моея утешение. Это, вероятно, связано с тем, что для них слово сладкий имело совсем другое значение: dulсis и dulсedo, сладость, – это характеристика не сахара, но плода. Вот эта сладость плода, искусственно выделенная сладость сахара им была ещё неизвестна, поэтому слово dulсis не носило того слащавого оттенка, который оно приобрело в сознании современного человека. Оно, действительно, используется очень часто, и у Бернарда Клервосского есть знаменитый огромный гимн Jesu dulcis memoria – сладостная мысль об Иисусе. Dulcis - ключевое слово этого гимна в честь Иисуса, который по содержанию своему Сергей Сергеевич Аверинцев сравнивает с Иисусовой молитвой; гимн весь построен на бесконечном повторении словосочетания Jesu dulcis, о Сладкий Иисус. Можно еще привести и довольно древние тексты с этим выражением; я имею в виду молитвы Амвросия Медиоланского, который жил в IV веке. Это было совсем давно, термин dulcis появился уже тогда.

Итак, прошла пятница Семи скорбей Богородицы, и, вероятно, Семь скорбей, как семь Таинств, как семь смертных грехов – это такая сакральная цифра, и наступает Domenica delle Palme, или Вербное воскресенье, которое оказывается тем, что в этот день Иисус въехал в этот день в Иерусалим, и его встречали пальмовыми ветвями в руках. Прежде чем совершается месса этого воскресного дня, полагается освящать вербы или пальмовые ветви, для чего предназначен особый чин, начинающийся со слов антифона Osanna Filio David, Осанна Сыну Давидову, benedictus qui venit in nomine Domini, Благословен Грядущий во имя Господне – как встречали Его иерусалимские дети: Благословен Грядый во имя Господне, так и в этом антифоне. А затем священником читается молитва на освящение верб и пальмовых ветвей и поются два псалма, 23-й – Господня земля и исполнение её, и 46-й – Все народы, восплещите руками – Omnes populi plaudite manibus. Причём, после каждого стиха и первого и второго псалмов, звучит антифон: еврейские дети, держа в руках ветви олив, вышли навстречу Господу, восклицая и говоря: Осанна в вышних. Вот этот антифон звучит бесчисленное число раз, после каждого стиха этих двух псалмов – в сущности, поётся или говорится нараспев стих из псалма и поётся антифон Pueri Hebraeorum portantes ramus olivarum – Еврейские дети, держа в руках оливковые ветви, obvia verum Domino – вышли навстречу. Это во время освящения пальмовых или вербных ветвей. Затем читается Евангелие от Матфея, где рассказывается о том, как Иисус въехал на осле в Иерусалим, и после этого совершается процессия, или как бы мы сказали – Крестный ход, во время которого уже все держат пальмы в руках.

Во время процессии поётся гимн довольно редкостный по форме. Он написан элегическими дистихами, то есть тем размером, который использовался ещё во времена великих поэтов древнего Рима – Овидия, Проперция, Альбия Тибула. Это тот размер, которым Пушкин написал свои стихи: Урну с водой уронив, об утёс её дева разбила – сочетание гексаметра с пентаметром. Первая строка, как у Гомера – гексаметр: Урну с водой уронив, об утёс её дева разбила (как у Гомера – Мэнин аэйдэ, Теа, Пелейадэо Ахиллеос); а второй стих краткий: Дева печально сидит, праздный держа черепок – сокращённый стих, как бы усечённый дважды. И вот этим размером римской любовной поэзии и написан гимн, который поётся; его каждую строфу тоже перебивает прозаический антифон. И вот здесь возникает у меня такая мысль, что, вероятно, средневековый человек, используя этот гимн, уже не догадывался, каким размером он написан, потому что гимн с антифоном стилистически не совпадают совершенно, но, тем не менее, они сливаются в одно единое целое.

Это, вообще, одна из черт церковного искусства – в нём соединяются в одно единое целое вещи взаимно исключающие, но поскольку есть необходимость их соединить в одно целое, то у человека это почему-то получается, хотя бы на первый взгляд это и было бы невозможно. Итак, приведу хотя бы первое двустишие, вот этот размер. Первый дистих из этого гимна – гексаметр: Gloria, laus et honor tibi sit Rex Christe Redemptor. Cui puerile decus prompsit osanna pium, и дальше, например: Plebs Hebraeia tibi cum palmis obvia venit Cum praece, voto, hymnis adsumus ecce tibi, Hic placuere tibi placeant devotio nostra, Rex, bone Rex clemens hui bona cuncta placent. Это звучит, в отличие от обычного средневекового гимна, как античная поэзия: Слава, хвала и честь да будет Тебе, о Царь Христос и Избавитель, Которому хвала из уст детей приносит благочестивое пение Осанна! Еврейский народ вышел Тебе навстречу с пальмовыми ветвями, с молитвой, просьбами и песнями. И мы тоже встречаем Тебя. И надо сказать, что это совершенно замечательный по содержанию дистих. Смотрите: как еврейский народ вышел Тебе навстречу с пальмовыми ветвями, так и мы adsumus ecce tibi, выходим навстречу Тебе (ecce – вот сейчас, с молитвами – praece, с обещаниями – voto, и с гимнами – hymnis). Это взято у евреев. Прямо сказано в пасхальном наегоде, которое печатается в специальных книжечках, согласно которым справляется седер евреями на Пасху. Мы должны пережить эту ночь так же, как её тысячу лет назад пережили наши предки, когда уходили из Египта. Так вот, живое переживание того, что было когда-то, как будто это происходит сегодня и с нами, - это одна из черт библейской религиозности. И эта библейской религиозности была очень полно унаследована христианством: как они встречали Тебя с пальмовыми ветвями некогда, так и мы adsumus, сегодня выходим навстречу Тебе и переживаем Вход в Иерусалим как его свидетели.

Причём, если христианство это усвоило с первых веков, то затем уже в XVI веке Игнатий Лойола построит на этом всю свою мистическую систему. Каждый отрывок Евангелия надо пережить согласно святому Игнатию таким образом, как будто ты его участник, как будто ты находишься здесь, в этом месте и в это время, где всё это происходит. И, безусловно, во всей христианской культуре нашел очень глубокое отражение принцип игнатианской мистики; его, конечно, надо помнить, потому что он объясняет очень многое.

Итак, первая половина богослужения в день Вербного воскресенья, Dimanche des Rameaux по-французски или Domenica delle Palme по-итальянски, эта первая часть богослужения, она очень радостная. Еврейские дети встречают въезжающего в Иерусалим Иисуса. И если первый антифон я вам уже читал, то второй антифон про еврейских детей, он такой же радостный, как и первый, только немножко другой: еврейские дети бросают на дорогу одежды и восклицают, говоря: Осанна Сыну Давидову, Благословен Кто идёт во имя Господне. Написанный гимн здесь поётся гексаметрами, пентаметрами, дистихом, а затем начинается месса, уже печальная. Начало богослужения радостное, и буквально, начиная с интроита, радостные тона сменяются печальными, потому что это день не только delle Palme, не только пальмовых ветвей, но и delle Passione, Страстей Христовых. Поэтому здесь в интроите звучит 22-й псалом: Deus, Deus, respice in me, quare me dereliquisti – Боже, Боже мой, вонми ми, напрасно оставил меня, вскую оставил мя еси. Здесь слог «ре» повторяется в каждом слове: Deus, Deus meus respice in me, quare me dereliquisti – это слова, которые Иисус произносит с креста, и эти слова становятся интроитом этого богослужения, этой мессы. Она уже печальна, во время этой мессы в качестве Евангелия читается огромный, объёмный текст – 26 и 27 главы Евангелия от Матфея полностью, то, что называется La Passione secondo san Matteo – Страсти по Матфею.

Это Литургия воскресного дня, который называется Вербным воскресеньем, – Страсти по Матфею. И, естественно, когда Шютц и когда Бах писали свои Страсти по Матфею, уже в лютеранской реальности, они именно это имели в виду – воскресное богослужение, именно это чтение Страстей, которое, как правило, именно не читается, а поётся: во всех миссалах обычно делается замечание: On chante L’Evangile – поётся Евангелие. Целебрант, священник, совершающий мессу, преподаёт благословение трём чтецам или трём дьяконам, которые будут читать Евангелие, во-первых нараспев и, во-вторых, по ролям: один читает за Иисуса, другой читает за всех остальных. В миссалах это обычно обозначается буквой S – синагога, то есть за евреев и апостолов и т. д., и третий читает за хрониста, его партия обозначается буквой С. Это огромное Евангелие читается нараспев, и все, как живые участники, только что встречавшие Иисуса, въезжавшего торжественно в Иерусалим, переживают так же остро Его страдания. На этом заканчивается, в сущности, день Вербного воскресенья. Причём, при словах Jesus autem iterum clamans voce magna emisit spiritus, когда Иисус, вновь воскликнув громким голосом, испустил дух, вся церковь в это время опускается на колени и затем через несколько мгновений поднимается с колен, для того чтобы продолжить слушать пение Страстей. Разумеется, не во всех храмах, не во все эпохи Страсти пелись по нотам, но они практически всегда звучали нараспев. И это очень важно помнить.

Итак, в Вербное воскресенье Страсти по Матфею, во вторник – Страсти по Марку, те, которые у Баха не сохранились; в среду – Лука и в Великую пятницу – в единственный день католического литургического года, когда не совершается Евхаристия, Страсти по Иоанну. На всякий случай повторяю: воскресенье – Страсти по Матфею, вторник – по Марку, среда – Лука и в Святую пятницу – Страсти по Иоанну. Приближается к концу Святая неделя. Первый день Святой недели – это воспоминание, согласно Евангелию от Иоанна, о том, как Мария взяла драгоценный мирро и возлила его на ноги Иисуса, а Иуда стал возмущаться тем, что можно было бы его продать за триста динариев и раздать эти деньги нищим, на что Иисус сказал: Нищих всегда имеете с собой, – сказал Он, цитируя Второзаконие, - а Меня не всегда, а она приготовила Меня к погребению. Во вторник Страсти по Марку – это стояние в церкви Святой Приски, а среда – это уже Santa Maria Maggiore.

Это стояние в одной из больших базилик Рима в церкви Santa Maria Maggiore, большой церкви Святой Марии, в которой, между прочим, Кирилл и Мефодий впервые в истории христианства отслужили Литургию на славянском языке. Вот в этой самой церкви исторически совершалось чтение Страстей по Луке в среду Страстной седмицы. Четверг – это день, когда вспоминается Тайная Вечеря. Начинается богослужение с так называемых ноктурнов (вернее, надо сказать ноктурн, потому что они женского рода, эти ночные часы nocturne), а в треугольном подсвечнике перед алтарём зажигается пятнадцать свечей, потому что ноктурны состоят из четырнадцати псалмов; после каждого псалма гасится одна из свечей, пока не остаётся последняя. Последнюю гасят и прячут за престол, а затем ее достанут – в знак того, что Иисус умер и воскрес. На что указывают эти пятнадцать свечей? Толкователи говорят, что либо имеются в виду апостолы, которые один за другим отпадали от Иисуса во время Его Страстей. Другие говорят, что имеются в виду пророки, которые предсказывали Иисуса и один за другим были убиваемы иудеями. Так вот, то ли апостолы, то ли пророки – в данном случае символика не совсем ясна, но ясен обряд: гасится первая свеча, вторая, третья, и так четырнадцать – все, за исключением последней, после каждого прочитанного псалма.

Причём, эти ноктурны, в отличие от обычных богослужений – Утрени и Laudes, они совершаются практически без пения. Вначале читается Отче наш, Аве, Мария, и Символ веры, причём не вот этот, большой, Символ веры, который звучит во время Литургии и который используется как в Западной, так и в Восточной церкви, а практически не используемый на Востоке, так называемый апостольский – краткий – Символ веры, и после этого с антифонами, читаемыми вполголоса, звучат псалмы. То есть антифон, после этого псалом и снова повторяется первый антифон, второй антифон, второй псалом и снова антифон. Здесь практически нет места пению, звучит чтение вполголоса. Сам обряд теперь настолько ушёл в прошлое, что сегодняшние священники даже ничего о нём не знают. Я выяснил это буквально на днях: один профессор вспомнил, что он что-то такое слышал или читал, стал спрашивать у всех, кто преподаёт в католическом институте Святого Фомы, и оказалось, что никто об этом ничего не знает, все смиренно говорили, что они дети Второго Ватиканского Собора, и поэтому что было раньше – не знают.

Понятно, на самом деле, что христианство – это не музей истории церкви. Это, действительно, живая церковь, в которой всё изменяется от века в век, главное остаётся, второстепенное изменяется. Но эти вещи, о которых мы говорим, их, конечно, надо бы знать, потому что с ними связана культура. Многое уходит из живой церковной жизни, но остаётся в культуре, и поэтому об этом надо знать. Кроме того что читаются псалмы во время ноктурн, звучат ещё и отдельные места из ветхозаветной книги Плач Иеремии – lamentatio. Плач Иеремии – печальная книга, смысл которой как бы созвучен событиям Страстной недели. Как правило, вечером этого дня уже совершается Литургия. Она усвоена за вечерним временем, хотя до 69-го года она совершалась утром. Так же как в восточной традиции бывает Литургия, допустим, в день Богоявления или в Страстную субботу, соединённая с Вечерней, которая всё равно служится не вечером, а утром.

Так было и у католиков до 1969 года. Тогда были введены вечерние мессы. Так вот, для этой Литургии после совершения ноктурн и лауд духовенство переоблачается из фиолетового в белое, и органист занимает своё место за клавиатурой. Это будет совершенно особая месса, во время которой вдруг неожиданно зазвучит орган, когда будет петься Gloria in excelsis Deo. Я напоминаю, что этот гимн не слышали с последнего воскресенья после Эпифании, с самого начала предпостных воскресений, с того дня, который называется септуагесимо, Gloria in excelsis не звучала. В этот день поётся Gloria, во время пения Gloria звучит орган. Как написано в миссале – звучат все органы. Я знаю храмы, где несколько органов, как в Saint Eustache в Париже, около рынка, теперешнего большого магазина Леаль, огромный храм Saint Eustache – там три органа. Но я плохо себе представляю, могут ли звучать одновременно и тот, и другой, и третий. Но в миссале очень чётко обозначено: звучат все органы и все колокола, когда поётся Gloria во время Литургии Великого Четверга, во время Литургии, связанной с особым воспоминанием о Тайной Вечере, во время Литургии, когда все облачены в белое и читается Евангелие об омовении ног. Апостольское чтение – Первое послание к Коринфянам – рассказывает как раз о Тайной Вечере, а Евангелие продолжает это апостольское чтение и рассказывает об омовении ног. Причём в это время органы и колокола уже замолкают, все очень строго. Они прозвучали во время пения Gloria и после этого замолчали до Литургии пасхальной вигилии, то есть до той пасхальной Литургии, которой начинается празднование Пасхи.

Во время этой Литургии после чтения Евангелия или отдельно от неё – у духовенства есть свобода поступить тем или иным образом – совершается чин омовения ног, когда сажают 12 человек вокруг сосуда с водой и священник, изображающий Иисуса, омывает ноги этим двенадцати. Это такой совершенно особый чин. Особый, потому что в это время поются совершенно замечательные песнопения – mandatum, это заповедь по-латыни. Заповедь новую даю вам, чтобы вы любили друг друга, и как полюбил Я вас, – говорит Господь, и дальше: Блаженны непорочные в пути, те, которые ходят в законе Господа; и снова mandatum novum do vobis: заповедь новую даю вам, ut diligatis invicem – чтобы вы любили друг друга. Затем в следующих антифонах практически рассказывается вся евангельская история, как Иисус омывает ноги ученикам – postquam surrexit Dominus a cena, после того как Господь встал от Вечери, Он налил воду в сосуд и начал умывать ноги ученикам. Этот пример Он оставил им, и к этому рассказу об омовении ног прибавляется стих из 47 псалма: Велик Господь и хвален весьма в городе Бога нашего на горе Святой Его. После этого стиха снова postquam surrexit Dominus a cena, после того как встал Господь от Вечери, и продолжается этот антифон. Так поётся, пока священник омывает ноги всем этим двенадцати, и затем звучит очень известный гимн Ubi caritas et amor, Deus ibi est – там, где любовь и любовь (не знаю, как сказать, потому что caritas и amor – это любовь, но только amor – в более общем смысле, а caritas – в смысле любви христиан друг к другу), там, где caritas и любовь, там и Бог. И дальше – congregavit nos in unum Christi amor, exsultemus et in ipso jucundemur, Timeamus et amemus Deum Vivum et ex corde diligamus nos sincero. Нас собрала воедино любовь ко Христу, возрадуемся и в Нём возвеселимся, будем стремиться, чтобы мы любили Бога живого, или дословно: timeamus – будем в трепете, в страхе Божьем, чтобы мы любили Бога живого и от всего сердца искренне полюбим друг друга. И снова Ubi caritas et amor, Deus ibi est: где caritas и любовь, там и Бог, – эти слова повторяются в течение этого чина омовения ног многократно – caritas et amor.

После этого, если чин омовения ног совершается во время мессы, месса продолжается. Если это после мессы, то, естественно, месса к этому времени была отслужена. Во время причастия обычно поётся один стих из псалма, а здесь звучат целых два псалма полностью, пока люди причащаются, потому что их много, они все причащаются, и среди них полностью звучит 103 псалом Benedica anima mea Dominum: Благослови, душе моя, Господа, благословен еси Господи, – псалом, который по-славянски называется о мирском бытии, псалом о сотворении мира, где рассказывается о том, как появляются горы и долины, как животные и птицы населяют этот мир, и т. д. Вот этот прекрасный псалом полностью звучит, пока причащаются, а после этого, после причащения, надо совершить ещё один особый обряд: надо взять Святые Тайны и перенести их в место, где они будут храниться до завтрашнего дня, до Великой Пятницы. Потому что в Великую Пятницу не служится Евхаристия, а после чтения Страстей по Иоанну будет совершена Литургия Преждеосвященных Даров, Литургия папы Григория, то есть молящиеся будут причащаться теми Святыми Тайнами, которые были освящены накануне. Вот для того чтобы их сохранить до завтрашнего дня, они переносятся во время торжественной процессии с алтаря в то место, где они будут храниться в tabernaculum’е, т.е. дарохранительнице, и в это время поётся гимн Sanguinisque pretiosi quem in mundi pretium, тоже рифмованный гимн, написанный Фомой Аквинским в XIII веке, т.е. он современен секвенции Stabat Mater dolorosa и другим великим гимнам Западной Церкви. Воспой, язык, тайну славного Тела и драгоценной Крови, которая даровала избавление миру (или через которую даровал избавление миру) fructus ventris generosi, плод благороднейшего чрева, rex gentium, Царь народов. Nobis datus nobis natus – нам дан и нам рождён, ex intacta virgine – от Пречистой Девы, et in mundo conversatus – и общавшись в мире, Христос, и дальше – in supremae nocte coenae recumbens cum fratribus, возлегши с братьями на последней Вечери ночью, Он даровал turbae duodenae, толпе из двенадцати, Себя даёт Своими руками cibum turbae duodenae se dat suis manibus. Слово становится Телом, истинным хлебом, а вино становится Кровью Христовой;

Последние две строфы этого гимна очень известны, потому что их всегда поют во время адорации, когда поклоняются Св. Тайнам: есть в Западной Церкви такой чин, когда в монстранции, т.е. дароносице, такой в виде солнца сделанной чаше вносится Тело Христово, освящённая гостия, и устанавливается над алтарём для адорации – для поклонения, вот тогда поётся этот гимн: tantum ergo Sacramentum veneremus cernui – это Таинство такое мы почитаем, падая ниц (cernui), et antiquum documentum novo cedat ritui – и древний обычай уступает новому ритуалу; Praestet fides supplementum sensuum defectui – вера становится дополнением к тому, чего не хватает чувствам, Genitori, Genitoque – т.е. Творцу и сотворённому Laus et jubilatio – хвала и честь, Salus, honor, virtus quoque Sit et benedictio procedenti ab utroque – спасение, честь, слава и благословение и происходящему и от Того, и от Другого, происходящему от Отца и Сына, Filioque, равное да будет поклонение – сompar sit laudatio. Вот этот гимн в разных музыкальных вариантах прозвучал и звучит буквально тысячи раз, потому что это один из самых распространённых латинских текстов, и сейчас звучащих, как правило, по-латыни – tantum ergo Sacramentum veneremus cernui. Этот гимн в таком виде – в виде последних строк – поётся очень часто, а вот полностью он звучит в Великий Четверг, когда Святые Тайны переносятся в tabernaculum, где они будут храниться до завтрашнего дня, для причащения во время Литургии Преждеосвященных даров.

Так же, как и в четверг, в пятницу богослужение начинается с ноктурн, с чтения и пения псалмов, а затем оно состоит из четырёх частей. Сначала читается Евангелие, то есть Страсти по Иоанну, затем совершаются молитвы за Церковь, за папу, за клириков и за мирян, за катехуменов, которые через два дня будут крещены, за готовящихся к крещению, и т. д. Причём, перед каждой молитвой дьякон или священник возглашает: помолимся, преклоним колена – oremus, flectamus genua, и снова oremus, flectamus genua и levate – встаньте; и так перед каждой молитвой. А затем совершается чин поклонения Кресту. Вот это тот чин, особый совершенно, раз в год совершающийся – в Великую Пятницу, когда единственный раз на христианском Западе звучит песнь Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас – hagios ho theos, hagios ischyros, hagios athanatos, eleison hemas (греч.), причём поётся сначала – hagios ho theos – Святой Боже – и тут же Sanctus Deus, то же самое по-латыни, потом hagios ischyros – Святый Крепкий, Sanctus fortis, и дальше hagios athanatos, eleison hemas, – Sanctus immortalis miserere nobis. После этой песни и призыва venite adoremus – приидите, поклонимся, будет звучать песнопение – Crux fidelis inter omnes, arbor una nobilis, то есть верный крест. И дальше трижды звучит слово dulcis, сладкий, dulce lignum – сладкое древо, dulcis clavus – сладкие гвозди, dulce pondus sustinet – сладкий груз висит на нём. Это уже чистая готика такая, более готическим текст не может быть: dulce lignum, dulcis clavus, dulce pondus sustinet – это чистой воды готика: сладкое древо, сладкие гвозди и сладкий груз висит на нём.

Я даже, честно говоря, не берусь комментировать это песнопение. Эти стихи будут звучать в качестве рефрена во время поклонения Кресту в Великую Пятницу, в то время, когда будет петься замечательный гимн Венанция Фортуната, написанный в VI веке. Pange, lingua, gloriosi proelium certaminis, то есть воспой, мой язык, торжество славного сражения – сражения Иисуса со смертью, имеется в виду. Первые слова этого гимна Pange lingua взял Фома Аквинский, когда писал свой гимн, о котором я только что говорил, он использовал первые слова, а дальше всё другое. А Венанций Фортунат – это гимн в честь Креста. Он написал его, когда Византийский император прислал королеве Радегунде частицу Животворящего Древа Святого Креста. Для торжества встречи этой святыни был написан этот гимн. Так что это из истории варварских королевств раннего средневековья. Et super crucis tropaeo dic triumphum nobilem, qualiter redemptor orbis immolatus vicerit. И дальше: Hoc opus nostrae salutis ordo depoposcerat – и так далее.

Если кто-то на слуху имел бы римские тексты из классического времени, то этот размер сразу позволил бы вспомнить о довольно неприличной песенке в честь Цезаря, которую пели, по рассказу Саллюстия, римские солдаты в честь своего полководца: Ecce Caesar nunc triumphat qui subegit Gallias – это такая вот послеантичность. Венанций Фортунат берёт размер народной песенки, такой задорной, смешной и даже неприличной, потому что там говорится о любовных похождениях Цезаря – это была тема для солдат, которые, как бы высмеивая, прославляли своего триумфатора, своего полководца. И такая солдатская песенка, которую они пели во время триумфа Цезаря, даёт размер песнопению в честь Иисуса, Который Своими страданиями победил смерть и утвердил жизнь. Для римлянина, так давайте скажем, это было бы очень смешно: он бы сказал, что такое невозможно, что это, с точки зрения хорошего стиля, как если бы размером частушки пересказать пасхальное богослужение. Но средние века – это эпоха, когда о стиле думают меньше всего, когда в стилистике возможно всё что угодно. И поэтому гимн этот занимает своё место среди церковных песнопений и становится, в общем, одним из наиболее часто воспроизводящихся, цитируемых и исполняемых – Pange, lingua, gloriosi. После того как совершён чин поклонения Кресту, священник говорит, то есть призывает к чтению молитвы Отче наш, читается Отче наш, а затем libera nos quaesumus, Domine, – молитва, которая всегда сопровождает Отче наш, и священник причащается сам и причащает всех участников богослужения. Месса Преждеосвящённых Даров на этом завершается, и завершается богослужение Страстной недели, потому что в субботу, начиная ещё с тёмного времени, будут вновь совершены ноктурны и лаудес, то есть будут читаться псалмы, а затем наступает время молчания, которое прервётся только вечерней литургией, уже во время которой вновь зазвучит орган, священники облачатся в белое и начнётся Пасха.

Вот, пожалуй, всё вкратце, что можно сказать на тему Страстной седмицы, а до этого – Великого поста. Надо сказать ещё, что гимн-секвенция Stabat Mater dolorosa, разбитая на отдельные строфы, звучит во время 14 стояний Крестного пути. Дело в том, что поскольку в эпоху крестоносцев начались паломничества в Святую Землю, то оказалось, что очень многие такого паломничества совершить не могут; и так складывается чин Крестного пути, который можно совершить в любом храме – 14 стояний, или остановок, во время которых вспоминаются 14 моментов того, как Иисус шёл по Иерусалиму, по дороге, которая называется Via dolorosa, и нёс крест, падал под Крестом, был встречен иерусалимскими женщинами, которым Он сказал: Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях Ваших; Вероникой, которая подала Ему плат, на котором запечатлелся, как на Туринской плащанице Его Лик, и т. д. Вот эти 14 стояний сопровождаются молитвами и пением отдельных строф: одна строфа во время каждого стояния гимна Stabat Mater dolorosa. Вероятно, это тоже францисканская традиция Крестных путей, которые получили в позднее средневековье, после барокко, большое распространение; наши Пассии, которые служатся в воскресенья Великого поста, возникли под влиянием Крестных путей, совершавшихся в Польше, и, конечно, чтений Евангелий: Страстей по Матфею в Страстное воскресенье, Вербное, и по Марку, Луке и Иоанну в течение Страстной седмицы, то есть здесь можно уже говорить о прямом влиянии западного ритуала, через Польшу, сначала на Украину, а затем и на Русь.

Ну вот, пожалуй, мы уже исчерпали всяческие лимиты времени. Я думаю, если получится, встречаемся, когда нам скажет Евгения Ивановна, в следующий раз, чтобы говорить о богослужениях предпасхального вечера, от пасхальной вигилии вплоть до совершения пасхального цикла, то есть до Пятидесятницы и праздника Тела Христова, который по-французски называется Fete-Dieu.

Далее: лекция третья

 

А.В.Юдин - помощь в научном редактировании.

Е.Б.Гугль - работа над расшифровкой текста.

 

 

 

Рейтинг@Mail.ru

www.tapirr.com
Помогите спасти детей!