|
|
|
|||||||
|
|
Что именно было
с Лазарем? Этот вопрос чрезвычайно волновал читателей Евангелия на рубеже
XIX-XX вв.: умер ли он действительно, был ли это летаргический сон или что-то
другое и каким образом он был воскрешён? Об этом,
естественно, начинает думать читатель, но только в одном случае: если человек
вырывает этот рассказ из текста всего Евангелия. Если же читать его в контексте
всего Нового Завета, становится ясно, что вопрос этот второстепенен, потому что
главное - сравнить воскрешение Лазаря Спасителем и воскресение Самого Спасителя. Лазарь, воскрешённый Иисусом,
возвращается к своей прежней жизни, доживает остаток лет, сколько ему отмерено,
и умирает, лишь на какое-то время победив смерть. А
Иисус воскресает к новой жизни, чтобы уже не умереть никогда! Воскресение Иисуса - не шаг назад, к прежней жизни, а шаг
вперёд, к новой, ещё не изведанной и во многом непонятной для читателя
жизни. Если
внимательно читать эти два текста, можно увидеть, что сам евангелист предлагает
нам их сравнивать. В рассказе Иоанна о Лазаре говорится:
«Вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его
было обвязано платком» (Ин 11: 44).
В первом случае
Лазарь обвязан пеленами и лицо его покрыто платом, во
втором - гробные пелены Иисуса и плат лежат на земле. Такие же гробные пелены,
такой же плат, но при этом - всё другое. Одна сцена и похожа (по вещам) и не
похожа (по ситуации) на другую. Когда мы
говорим о воскресении Спасителя, о Пасхе Христовой, мы часто мысленно
обращаемся к Гробу Господню. Патриарх Никон, как известно, соорудил в Новом
Иерусалиме, на берегах реки Истры под Москвой, полное подобие Гроба Господня, а
в XIX веке был даже написан акафист Воскресению Христову с припевом: «Радуйся
живоносный Гробе, из него же Христос воскрес». Как в
проповедях, так и в богослужебной литературе часто говорится о пустом гробе,
который свидетельствует о Его воскресении. Для многих пустой гроб - это
доказательство того, что Христос воскрес из мёртвых. Однако,
внимательно вчитавшись в Евангелие, мы увидим, что пустой гроб ничему не учит
учеников и учениц Христовых. Наоборот, Мария, придя к гробнице рано утром в
самый день воскресения и увидев, что она пуста, испугалась, пришла в отчаяние и
заплакала. И после этого она трижды на одной маленькой страничке Евангелия
повторяет одно и то же, только разными словами: «Унесли Господа моего, и не
знаю, где положили Его» (см. Ин 20: 2, 13, 15). Пустой гроб
приводит её в состояние уныния, отчаяния, тоски и полной безнадёжности, а вовсе
не вселяет в неё радость воскресения. Он умер, оставалось Его тело... А теперь
даже тело отнято - так рассуждает Мария. Она говорит воскресшему Иисусу,
Которого не узнаёт: «Господин! если Ты вынес Его, скажи мне, где Ты положил
Его, и я возьму Его» (Ин 20: 15). В апостольских
Посланиях и творениях древнейших отцов Церкви, живших в
первые три века христианства, нигде ни слова не говорится о Гробе
Господа нашего Иисуса Христа: в течение первых веков истории Церкви Гроб
Господень не привлекал к себе никакого внимания. Он был открыт царицей Еленой в
тот момент, когда христианство стало государственной религией Византийской
империи, и только с тех пор стал главной христианской святыней. В первые
времена этого не было. Зачем гроб, если Он среди нас?! Первые христиане жили,
настолько остро чувствуя присутствие Воскресшего Христа, что о гробе они просто
не думали. В самом деле, если человек считался умершим и был похоронен, а затем
оказался живым, зачем ходить на его могилу? Неужели его родным она будет хоть
чем-нибудь интересна? К живым на могилу не ходят - ходят к усопшим. Архимандрит
Зинон в своей книге «Записки иконописца» говорит, что в первые века христиане
вообще не знали поклонения Гробу Господню. Но когда христианство пришло к
грекам и римлянам, отношение к этому изменилось: он действительно понадобился,
потому что культ конкретного места был привычен для античной культуры. Греку
было недостаточно знать, что Артемида превратила Актеона в оленя, - ему надо
было посмотреть на ту скалу, под которой спал Актеон в тот самый момент. Греку
мало было знать, что Эдип убил своего отца, - ему необходимо было посетить тот
самый перекрёсток дорог, где это произошло. Один древнегреческий учёный и
писатель говорит, что некоторые люди сомневаются, будто Геракл убил
эриманфского вепря; но, восклицает он, ведь каждый может поехать в такой-то
храм и увидеть там череп этого вепря! Конкретный предмет - для грека уже
доказательство! Каждое событие
религиозной истории греки привязывали к какому-то определённому месту или
фетишу. Они всерьёз показывали тот камень, который некогда проглотил Кронос,
отец Зевса. И действительно, без этого камня не было бы ни греческой, ни
римской религии. Эту особенность
своей натуры греки и римляне, в большинстве своём ставшие христианами,
привнесли и в нашу веру. Отсюда пошло обыкновение совершать паломничества в
святые места и появилась потребность в каких-то
конкретных, материальных доказательствах того, о чём говорится в Евангелии.
Воскресший Иисус является Марии Магдалине Мария смотрит
на пустую гробницу и плачет всё горше и горше, и ей
всё хуже и хуже, и она повторяет одну и ту же фразу: «Унесли Господа моего, и я
не знаю, где положили Его». И вдруг что-то меняется. Меняется в тот момент,
когда Сам Иисус, ещё ею не узнанный, обращается к ней
по имени. Она слышит Его голос. Она понимает, что это Он зовёт её: «Мариам!»
Всё! Она поняла, что Он воскрес. Из своего собственного опыта! Какое событие в
своей личной жизни считал самым главным апостол Павел? Встречу на пути в
Дамаск. Об этом событии такая сравнительно небольшая книга, как Деяния,
рассказывает три раза. После встречи с Иисусом Павел стал христианином.
Произошёл поворот, который сделал его другим человеком. Не какие-то
доказательства и аргументы, нет, - только личный мистический опыт превратил
Павла из гонителя и врага христиан в апостола язы'ков.
Личная встреча - вот что такое христианство. Очень многому из того, что сказал или сделал
Иисус, мы можем найти подтверждение, используя комплексные исторические методы.
Но доказать, что Он воскрес, не можем. Это - акт веры. В воскресение можно
только поверить, весть о нём входит в нас лишь через глубины нашего «я».
В Первом Послании к Коринфянам апостол Павел пишет: «Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам (...). Ибо я
первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за
грехи наши, по Писанию, и что Он погребён был, и что воскрес в третий день, по
Писанию, и что явился Кифе, потом Двенадцати.
Потом явился более нежели пятистам братии в
одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили.
Потом явился Иакову, также всем Апостолам. А после
всех явился и мне, как некоему извергу» (1 Кор 15:1, 3-8. Выделено мной. - Г.Ч.). Ключевое слово
этого текста - «явился». По законам греческого языка повторять в этой фразе
слово «явился» четыре раза нет никакой необходимости. Павел делает это
сознательно, указывая на главное. Вера зиждется на опыте. Именно поэтому
последние главы Евангелия рассказывают нам о явлениях Воскресшего ученикам. Воскресение -
нечто настолько новое и не укладывающееся в привычные для человеческого
мышления формы, что принять весть о нём невозможно, если она исходит не от Самого Иисуса. От кого-то другого она не воспринимается. В
связи с этим стоит остановиться на последней главе Евангелия от Марка. Дело в
том, что непосредственно Марку принадлежат только первые восемь стихов
последней 16-й главы, остальные двенадцать прибавлены позднее. Их следовало бы
печатать даже не петитом или в скобках, как обычно это делается в современных
изданиях, а помещать в конце Нового Завета, после Апокалипсиса. Потому что эти
стихи - эпилог, которым вообще завершается Новый Завет. А Евангелие от Марка
следовало бы кончать 8-м стихом. Текст этих
первых восьми стихов отличается от сказанного в Евангелиях от Матфея, от Луки и
от Иоанна тем, что Марк называет имена женщин, пришедших ко
гробу: Мария Магдалина, Мария Иакова и Саломия. Они же
были перечислены выше, там, где говорится о женщинах, которые присутствовали
при погребении (Мк 15:40). Повторяя эти имена, Марк перебрасывает своего рода
мостик между погребением и воскресением Иисуса и подчёркивает, что одно событие
нельзя осознать без другого. Женщины
приходят к гробнице в первый день недели, ранним утром, когда засияло солнце. В
этом указании вроде бы ничего необычного для Марка нет. Он всегда очень точно
обозначает, где и когда происходит то или иное
событие. Ему недостаточно сказать «в первый день недели» - он обязательно
уточнит, что это было «весьма рано», «при восходе солнца». Но с другой стороны: когда засияло солнце, Он воскрес, а когда умер, тьма распространилась по всей земле от часа шестого до часа девятого. Смерть Иисуса погружает землю во тьму, а воскресает Он в ослепительных лучах только что взошедшего солнца. В одном средневековом пасхальном гимне есть очень хорошие слова об этом:
Вспомним, что и на горе
Преображения лицо Его засияло, как солнце. На горе этой Он явился ещё до Своей смерти, как бы уже воскресшим. А воскресение Его
освещает этим светом, так напоминающим свет утреннего солнца, весь мир. Очень
важно это почувствовать. И, наконец,
бегут эти женщины и обсуждают вопрос: «Как нам отворить камень от двери гроба?»
Для них это сейчас первый, самый главный вопрос, они думают о покойнике:
гробница, камень у двери, тело Усопшего, которое они не успели
как следует умастить ароматами... Но то, что женщины увидели потом, совершенно
смешало их мысли. Они уже просто ничего не понимают - гробница оказывается
открытой. Причём она не только открыта, но и пуста. Это страшно, женщины
приходят в ужас и отчаяние, и тут их уже никакой ангел не вразумляет: они
увидели его и «ужаснулись». Ангел говорит: «не ужасайтесь, Иисуса ищете
Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь» (Мк 16:6). Но женщины в
трепете и ужасе бегут от гробницы и ничего никому не говорят, потому что
боятся. Всё Евангелие
от Марка - это рассказ о том, как Иисус не был понят. В
первых восьми главах повествуется о том, как Он не был понят народом, в
последующих главах мы читаем, как Его не поняли ученики. «Когда они были на
пути, восходя в Иерусалим, Иисус шёл впереди их, а они ужаснулись и, следуя за
Ним, они были в страхе» (Мк 10: 32). Когда же Иисуса
берут под стражу, ученики просто разбегаются. А женщины остаются... И вот
проходят три дня, Он воскресает из мёртвых, но теперь ужас, охвативший Его
учеников ещё тогда, по пути в Иерусалим, охватывает и женщин, - и они тоже
разбегаются. На этом Евангелие от Марка заканчивается. Они разбежались и никому
ничего не сказали, «ибо они убоялись». Не из книги, даже если это Новый Завет,
а только из личной встречи с Ним можно узнать, что Он воскрес. А книга
кончается тем, что ученики убежали от схваченного, а женщины - от воскресшего
Иисуса. Как некогда в трепет привели учеников слова Иисуса, так вид пустой
гробницы ужасает женщин. В Евангелии от
Матфея тоже участвуют женщины, жёны-мироносицы. Но если в Евангелии от Марка
они были главными действующими лицами, то здесь женщины как бы бездействуют.
Они просто видят, слышат и фиксируют то, что происходит. Здесь действующие лица
- архиереи, которые посылают стражников запечатать гроб и стеречь его;
стражники, посланные архиереями; Бог, Который посылает ангела открыть
запечатанный гроб и таким образом одержать победу над архиереями и стражниками.
Иными словами, архиереи действуют руками стражников, а Бог - руками ангела. И
Бог побеждает. Если смысл
Евангелия от Марка в том, что поверить в воскресение можно только из нашего личного религиозного опыта, то весть, которую передаёт
Евангелие от Матфея, заключается в том, что Бог побеждает. Это
удивительный рассказ об удивительной победе над смертью, над замыслами
человека, в данном случае - тех архиереев, которые закрывают, запечатывают гроб
и ставят стражу. Мёртвый оказывается воскресшим, а стражники от ужаса
становятся похожими на мертвецов. Вот первое, что бросается в глаза, когда
читаешь 28-ю главу Евангелия от Матфея. И второй
момент, на который нельзя не обратить внимание: Иисус в Галилее является Своим ученикам на горе, в белых одеждах, как некогда на
горе Преображения, а до этого - на горе во время Нагорной проповеди, читая
которую, нельзя не вспомнить, как задолго до этого Бог на горе Синай дал
заповеди Моисею. Богоявление всегда совершается на горе. И здесь, на последней
странице Евангелия от Матфея, Бог в последний раз являет Свою
полноту в Иисусе. В одном из древних апокрифических Евангелий, не вошедшем в Новый
Завет, так называемом «евангелии от Петра», подробно и красочно рассказывается,
как спускаются с неба ангелы, как отваливают они камни, закрывающие гроб, как
начинается землетрясение, как выходит из гроба Иисус и т.д. - словно в современном
кинофильме: ярко, аляповато и, в сущности, не без фальши. А у Матфея о самом моменте воскресения совершенно ничего не
говорится. Показаны пришедшие ко гробу женщины, ангел,
сидящий на камне, и уже вышедший из гроба Иисус - как на иконе: мы не видим,
как происходило событие, а видим только результат. И действительно, когда
читаешь этот достаточно короткий текст, хочется взять в руки кисти и краски и
написать икону, потому что этот текст - на самом деле икона, но только
написанная словами. И в ней всё сказано. Евангелие вообще очень похоже на
икону. Не случайно на Всенощной во время богослужения Евангелие выносится как
икона на середину храма, кладётся на аналой, и мы лобызаем его именно как
икону. В третий раз о
воскресении Христа нам повествует Евангелие от Луки. В нём есть ещё одна новая
деталь. Женщины, пришедшие ко гробу, слышат от ангела
те же самые слова: «Его здесь нет, Он воскрес». Но им предшествует риторический
вопрос ангела: «Что вы ищете живого между мёртвыми?» (Лк 24: 5). Как поётся во
время богослужения: «Что ищете живаго с мертвыми, что плачете нетленнаго во тли?» Здесь впервые в
Новом Завете Иисус воскресший назван живым. И дальше в рассказе о том, как двое
учеников встречают Христа на дороге в Эммаус, это слово повторяется: женщины
утром побывали у гробницы «и говорят, что Он жив» (Лк 24: 23). Затем в другом
месте у того же автора, в Деяниях святых апостолов, дважды даётся та же
формулировка: «Он жив». В 1 -и главе Лука пишет, что Иисус «явил Себя живым по
страдании Своём» (Деян 1: 3), в 25-й главе о Павле
говорится, что он проповедовал «о каком-то Иисусе умершем» и «утверждал, что Он
жив» (Деян 25:19). Лука вводит в
Новый Завет новый оттенок - Иисус воскресший жив. Если в Евангелиях от
Марка и от Матфея наше внимание фиксируется на самом моменте воскресения, то
Евангелие от Луки показывает нам, что происходит дальше. А дальше - Он жив!
Дальше - Он живой среди нас, живёт среди нас. И поэтому никакого
гроба не нужно. Это абсолютно
новый момент Благовестия. И Лука рассказывает об этом именно потому, что он уже
свидетельствует о Церкви, о той Церкви, в которой Иисус живёт
и будет жить «во все дни до скончания века», как сказано в эпилоге
Евангелия от Матфея. Наконец, в
Евангелии от Луки есть ещё одна очень важная сцена: Иисус, явившись ученикам,
требует, чтобы они коснулись Его руками своими и не думали, что Он дух, призрак
или демон, потому что призрак не имеет плоти. Он говорит им: «Что смущаетесь, и
для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и ноги Мои;
это - Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти
и костей не имеет; как видите у Меня» (Лк 24: 38-39). В книге Руфь
рассказано о том, как Вооз касается головы Руфи своей рукой. А мидраш,
то есть иудейский талмудический комментарий к этой книге, поясняет: Вооз делает
это, чтобы убедиться, что она не призрак, потому что призрака нельзя коснуться.
В это верили все иудеи, все греки и римляне времён Иисуса. Так, у Лукиана тоже
говорится, что призраки, духи, демоны тем и отличаются от людей, что их нельзя
коснуться. Призывая
учеников коснуться Себя, Иисус на народном языке Своего
времени хочет сказать, что Он не дух и не призрак. Затем Он просит еды и ест
перед Своими учениками. Вспомним, что в книге Товита
ангел бесплотный, который сопровождал Товию, не ел и не пил в течение всего их
совместного пути. Но Иисус не бесплотный ангел, Он воскрес во всей полноте Своего бытия, поэтому Он может и есть и пить. Всем Своим поведением Христос говорит нам, что, воскреснув, Он
не просто ожил, но во всей полноте присутствует в жизни Церкви, среди нас. В Евангелии от
Марка подчёркнуто, что поверить в воскресение можно, только лично встретившись
с Иисусом. У Матфея сказано, что воскресение есть победа над смертью, а от Луки
мы узнаём, что Иисус воскрес реально - не в мыслях или сердцах учеников, но
вполне реально. В рассказе о
встрече учеников со Спасителем на дороге в Эммаус есть ещё один бесценный
эпизод: двое погружённых в печаль учеников идут по дороге, и Неизвестный
Путник, подошедший к ним, спрашивает: «Отчего вы так печальны?» Они остановились,
потому что им действительно было очень трудно, и один из них, Клеопа, сказал
Ему в ответ: «...Неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о
происшедшем в нём в эти дни? (...) что было с Иисусом Назарянином, Который был
пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его
первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы
надеялись было, что Он есть Тот, Который должен
избавить Израиля» (Лк 24:18-21). И сколько
печали, сколько боли и горя в этом «А мы надеялись»!.. Они надеялись, а Он не
оправдал этих надежд. Правда, женщины бьши утром у гроба и говорят, что видели
ангела и что гробница пуста, но они, ученики, сочли это бредом. Ученики не
поверили в воскресение, потому что ждали другого Мессию. Не Того,
Который пришёл, а того, которого создало их воображение и нарисовала народная
традиция. Но Мессия пришёл не таким, каким Он представлялся, а таким, каков Он
есть. Бог Фейербаха, наверное, тем и отличается от Бога Авраама, Исаака и
Иакова, что Бог Фейербаха ожидаем, - такого Бога, Которого изобразил в своих
книгах этот философ, действительно можно выдумать. А Бога наших отцов выдумать
невозможно, Он непредсказуем. Он действует не по нашему сценарию, а так, как
хочет Он Сам. Мария, увидев Иисуса
воскресшим, хочет схватиться за Него, а Он говорит: «Не прикасайся ко Мне» (Ин
20:17). Эти слова трудно понять. Почему Спаситель говорит Марии это странное
«Не прикасайся», если Он обладает той плотью, о которой говорится в Евангелии
от Луки, если потом Он скажет апостолу Фоме: «Подай перст твой
сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в рёбра Мои» (Ин 20: 27)? Это становится
понятным, если перечитать в книге пророка Исайи рассказ о том, как явился Бог
Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова Моисею. Моисей увидел,
что терновый куст горит огнём и не сгорает, - Мария увидела Иисуса воскресшим.
Бог позвал Моисея по имени - и Спаситель позвал Марию по имени. Когда Моисей
бросился к горевшему кусту, Бог остановил его: не подходи сюда, не приближайся,
не прикасайся, но сними обувь твою с ног твоих, не навязывай Мне своего шага, а
прислушайся. Почему в
мечетях до сих пор снимают обувь при входе? Чтобы не навязывать Богу своего
шага. Причём это делается не только в мечетях, но и в православных храмах на
Востоке, где, как и в мечетях, есть специальные ящички для обуви. Богу нельзя
навязывать свой шаг, надо прислушиваться к тому, что делает Он Сам. Моисей,
бросающийся к горящему кусту, и Мария, пытающаяся дотронуться до Иисуса, хотят
увидеть Бога таким, каким Он живёт в их сознании. Пытаются создать «своего»
Бога, как потом, в XIX в., сделает это Людвиг Фейербах. А Бог говорит и Моисею,
и Марии: не создавай Меня, Я и без тебя есть. Не рисуй Мой образ, всё равно
ничего не получится. Я всё равно больше, Я не умещусь в твоём сознании. Вот так
можно, вероятно, истолковать этот эпизод. Предупреждая
порыв Марии, Христос говорит: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я
ещё не восшёл к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин 20: 17. Выделено
мной - Г.Ч.). Очень важно понять, что греческим словом «Отец» здесь
передано арамейское «Абба'». Здесь Иисус говорит о том, что теперь наши
отношения с Богом должны стать такими же, какими были Его отношения с Богом.
Для Него Бог был «Абба» - «папочка», или «тятенька», как прежде
обращались к отцам у нас в деревнях. И для нас Бог тоже становится теперь «Абба».
Так никогда не скажет взрослый, так может сказать только маленький ребёнок. В
этот момент Иисус передаёт ученикам то отношение к Богу, которое Он прежде, в Своей земной жизни, находясь среди них, им раскрыл. Это
продолжение той же темы: не рисуй образ Бога, не пытайся Его изобразить, ты всё
равно никогда не представишь Его таким, Какой Он есть. Он всё равно больше. Не уподобляйся
Фейербаху, который пытался сконструировать Бога, а прислушивайся к тому, что Сам Бог говорит тебе, и ты непременно услышишь Его. И последнее,
очень важное. Из Евангелий от Матфея, от Луки и от Марка (не из основного его
текста, а из той части, которую мы условно перенесли в виде эпилога в конец
Нового Завета) и из Деяний святых апостолов известно, что по прошествии сорока
дней после Пасхи Иисус возносится на Небо. А в Евангелии от Иоанна о вознесении
нет ни слова. Хотя именно Иоанн больше всего рассказывает нам о явлениях
воскресшего Христа, о том, что делает Иисус после Своего
воскресения среди учеников. Почему? Ответить на этот вопрос не так уж трудно. Матфей, Марк и
Лука повествуют о событиях как бы снаружи. Иоанн их же показывает изнутри. В синоптических
Евангелиях, например, об умножении хлебов говорится так: Иисус дал хлеба
ученикам, ученики - людям. И действительно, технически это может быть только
так.
|
|||||||
|
|
||||||||
|
|
|
|
||||||
|
|
|
|
|
|
|
|||
Понять
евангельский рассказ о воскресении Христа из мёртвых нам помогает Евангелие от
Иоанна, повествующее о воскресении Лазаря. Лазарь, пролежавший после смерти
четыре дня в гробнице и уже начавший разлагаться, поднимается Иисусом из
гробницы, возвращается к жизни и со временем, как говорит церковное предание,
становится епископом на острове Крит. Лазарь умер, затем был воскрешён, потом
снова умер.
