Проповеди, лекции, беседы

 

 

   

   

 

 

 

 

   

 

 

 Господь Иисус

   

 

 

 

 

   

   

 

 

 

 

   

 

 

   

 

 

 

священник Георгий Чистяков

Священник Георгий Чистяков

Святая Тереза - история одной души

 

Также см. статью «Тяжела работа Господня»

30 сентября <1997 года> исполнилось 100 лет со дня кончины святой Терезы из Лизьё - французской кармелитки, молитвенницы о России.

Тереза Мартен умерла от туберкулеза в возрасте 24 лет и вскоре была признана "самой великой святой современности" - именно так назвал ее Бернанос. Кармелитка, в свои пятнадцать лет уже стремившаяся к затвору и жизни, подчиненной чрезвычайно суровому уставу, если и изменившемуся со времени средних веков, то лишь в сторону ужесточения его суровости, она вместе с тем резко отличалась от великих святых прошлого и от тех подвижников нового времени, которые, кажется, сошли со старинных икон и по ошибке поселились среди нас. Патриарх Тихон, например, по своим взглядам, привычкам, образу жизни, кругу чтения и даже по внешнему виду мог бы вполне жить во времена Куликовской битвы или Иоанна Грозного и двадцатому веку принадлежал лишь хронологически. То же самое можно сказать о митрополите Владимире или о других мучениках, прославившихся на Руси в эпоху революции.

Тереза совсем другая - она была типичной девушкой последней четверти XIX века, носила такие же платья, как все ее современницы, читала модные романы и стихи Сюлли-Прюдома и Франсуа Коппе, из которых сейчас уже никто ничего не помнит кроме двух-трех стихотворений типа "Le vase brisй". Теперь они кажутся беспомощными и пошлыми и напоминают раскрашенные литографии из модных журналов того времени. В нашем сознании эта эпоха связывается не с их именами, а с творчеством Рембо и Малларме, но о последних мадмуазель Мартен ничего не слышала и вообще не подозревала, что такие существуют. Она сама писала стихи и прозу и в этом плане была довольно слабой подражательницей Коппе и других писателей его круга.

Жак Лев, старый французский священник, приезжавший неоднократно в доперестроечные времена в Россию, рассказывал, что один монах (это было, вероятно, в начале 30-х годов) посоветовал ему прочитать "книгу со старомодными картинками и написанную в провинциально-буржуазном стиле" - это была "Повесть об одной душе" Терезы из Лизье, будущей святой, которая говорила о самой себе, что была ласковой, но крайне слезливой девочкой.

Все это, действительно, так. Если бы она жила в нашей стране, то наверняка была бы пламенной поклонницей С.Надсона, которого теперь никто не читает и более того - считает достойным упоминания в курсе истории русской литературы разве что в качестве курьеза, но тогда... В годы моей юности среди старых книг в букинистических магазинах Москвы и Петербурга из всех поэтов больше всего было именно книг Надсона, причем в разных, не в типографских, а в сделанных на заказ и никогда не встречавшихся дважды переплетах, в муаре, в шелке, в ситце и зачастую с любительскими акварелями на полях или между страниц, беспомощными, но бесконечно трогательными.

Эти книги когда-то хранились чуть ли не под подушками у русских ровесниц святой Терезы, тоже "ласковых, но крайне слезливых девочек", у гимназисток, горничных и продавщиц из модных магазинов, от которых mlle Martin на первый взгляд ничем не отличалась. Тереза тоже не принадлежала к элите - она была простой девушкой конца прошлого века, дочерью набожного и трудолюбивого часовщика из французского захолустья и кружевницы, занимавшейся штопкой тюля и другой такого рода работой. Подвиг маленькой Терезы заключается, наверное, в первую очередь в том, что она сумела, оставшись самой собой, не отказавшись от своего личного опыта и от своей среды, подняться до уровня великих святых прошлого, стать ученицей Иисусовой в полном смысле этого слова.

Известной как во Франции, так и повсюду Тереза стала прежде всего благодаря книге, которую она написала во время предсмертной болезни. Эта книга, давно изданная на русском языке, циркулировала в нашем самиздате со времен хрущевской оттепели. Русскому читателю может показаться, что история подвижницы, рассказанная ею самой, представляет собой нечто необычное, но это совсем не так. Как в Италии, так и во Франции, а на самом деле практически повсюду на Западе существуют сотни автобиографий, где сам подвижник рассказывает о своем пути, или же книг, написанных кем-то из его окружения, в которых дается описание его духовного опыта. На первый взгляд "История одной души" ничем не отличается от этих биографий. Поэтому нельзя не задуматься о том, в чем же заключается секрет феноменального успеха именно этой книги.

Подобно иконописцу, который ориентируется на древние образцы, автор всякого жития и вообще каждый, кто говорит об аскетике, старается вписаться в картину, которая уже была создана трудами его предшественников. Тереза от этого абсолютно свободна, пусть это звучит парадоксально, но именно тот "слащавый" стиль, что она заимствовала у авторов посредственных романов и у второстепенных поэтов своего времени, спас ее книгу. Да, Тереза от них зависит, но только в смысле стиля и языка. Во всем остальном она зависит только от Бога, ибо аскетической или житийной литературы, которой она могла бы подражать, Тереза просто не знала, и поэтому все содержание черпала только из глубин собственного сердца. Была бы ее книга в большей степени связана с католической литературой и в целом с писаниями ее предшественников на ниве монашеского делания и созерцательной жизни, она бы не была такой свежей и неожиданной.

В сущности Тереза не была знакома даже с кармелитской традицией и вообще попала в Кармель только по той причине, что именно этот монастырь находился рядом с ее домом. Католическая духовность была ей знакома только по церковной практике, но богослужения ее в силу болезненности, а затем из-за тяжелой болезни всегда утомляли, и поэтому в службе она ориентировалась слабо, а богослужебных книг и в руках никогда не держала. Евангелие, Псалтырь и две рукописные тетради с выписками из Притч, Экклезиаста, Премудрости и Пророков, - вот и вся ее духовная библиотека.

Именно то обстоятельство, что Тереза жила вне какой бы то ни было традиции и была укоренена только в Боге, открывшемся нам в Иисусе, сделало ее такой чуткой к тому, что Он ждет от нас. Личный, абсолютно личный опыт встречи с Богом - вот то наследие святой Терезы из Лизье, которое делает ее поистине незаменимой и уникальной среди множества действительно замечательных церковных писателей.

В чем в первую очередь заключается богословие святой Терезы? Она сумела понять, что святость - это не привилегия для избранных, а нечто необходимое для христианина, ибо многократно повторенные в книге Левит слова "Будьте святы, ибо Свят Я Господь, Бог ваш" (19,2) адресованы не единицам, а всем нам, каждому и каждой, без какого бы то ни было исключения. Сумела понять Тереза и то, что представляют собой наши отношения с Богом. "Бог есть Любовь; Бог любит каждого и ждет, что каждый услышит и полюбит Его", - так сформулировал суть ее богословия Иоанн Павел II, призывая своих слушателей увидеть в Терезе учительницу Церкви. Думается, что образ Бога, который ждет нашей любви, причем не от какого-то святого, а от каждого из нас, образ, бесконечно правдиво и удивительно наивно нарисованный в "Истории одной души", это настоящее открытие маленькой святой из французского захолустья.

Тереза не впадала в экстатические состояния, у нее не было видений и каких-то особенных озарений, она просто жила, во всем, даже в своих неожиданных капризах, как-то необъяснимо оставаясь сама собой. Именно поэтому написать ее икону трудно и, быть может, и невозможно: лучше просто взять ее фотографию и вчитаться в ее книгу. Тем более, что теперь она доступна не только в самиздате. Отец Жак Лев, рассказывая о монахе, назвавшем стиль "Истории одной души" буржуазно-провинциальным, добавляет, что затем он сказал: "За стилем барышни из пансиона вы увидите мужественную душу", и подчеркивает, что это была единственная книга, которую он ему порекомендовал.

* * *

Но только почему католическая святая стала молитвенницей за православную Россию? Наверное, не прав В.Н.Ильин, когда говорит, что французский народ и его культура "во всех смыслах далее всего отстояли от Земли Русской". В XVIII веке именно Россия приняла изгнанников из революционной Франции и стала для них родиной, после 1917 года настала очередь Франции, именно она приютила эмигрантов из умытой кровью России и тоже стала родиной для тысяч и тысяч семей. Россия в течение всего девятнадцатого века читала почти исключительно французскую литературу, включая кулинарные книги и руководства по кройке и шитью, а французская глубинка, в частности Бретань, где жила Тереза, была удивительно похожа на российскую провинцию. Если же представить себе ту атмосферу, что царила здесь в деревенских церквях, то нетрудно будет понять, что бретонское благочестие сродни нашему, православному.

Есть между разными народами какие-то невидимые связи, обычно незаметные, но стоит в одном из них родиться святому, и они обнажаются до предела ясно - именно это произошло с нами, русскими и французами, благодаря маленькой Терезе Младенца Иисуса.

Далее: см. статью «Тяжела работа Господня»


2 октября, 1997 г., газета "Русская мысль", N4191
http://onechurch.narod.ru/txt/tch_ter.htm

 

Rambler's Top100

 

Рейтинг@Mail.ru

 

 Помогите спасти детей!

  Доноры - детям

Помогите спасти детей!

  митрополит Антоний Блум

www.tapirr.com