art

Константин Звездочётов

 

1958 родился в Москве
1976-81 учился в Школе-студии МХАТ (постановочный факультет)
1978 входил в группу “Удвоение-2”
1978-84 один из основателей и участников группы “Мухомор”
1982 один из организаторов АПТАРТа
1986-88 совместно с Г. Абрамишвили инициировал создание группы “Чемпионы мира”
1986 член-основатель Клуба Авангардистов (КЛАВА)
с 1993 член МСХ
1994 участник группы “Море матросов”

Прошу принять во внимание, что я гораздо лучше, чем мои произведения, и несу за них лишь частичную ответственность. Поэтому, умоляю! Поймите и простите меня! В дальнейшем обещаю честным и добросовестным трудом (в деле укрепления отечественной культуры) полностью искупить свою вину.

Искренне Ваш, К.Звездочетов. 27 марта 1996

 

А.Тарханов

"Константин Звездочётов как агент влияния"

В полусерьезной табели о рангах московского неофициального искусства у Константина Звездочётова - чин генерала. Несмотря на столь высокий пост в военном лагере московского концептуализма, сама мысль о дисциплине ему чужда. У него вообще масса положительных качеств. Например, он проявляет всем понятное и симпатичное нежелание работать.
Он не заводит досье с вырезками из газет и фотографиями (хотя это нужно, профессионально и прочее). Я помню, как Эрик Франк из Женевы уговаривал Костю показать хоть что-нибудь. С трудом, за шкафом обнаружился холст, свернутый, точно носовой платок, в двенадцатую четверть. Гордый автор расправил его на колене и показал гостю. Стоит ли говорить, что он немедленно был приглашен делать выставку в galerie Eric Franck?

Он охотно участвует во всех возможных выставках, удачных или неудачных. Он с удовольствием работает в компании. Он несомненно причастен к созданию нескольких художественных групп - "Чемпионов мира", например. (Как это часто бывает, "чемпионы" упорно не признают его за отца, но сделанного не воротишь.)

На любой выставке Звездочетов ограждает собственное пространство, если не физическое, то ментальное, пытаясь сохранить постоянно присутствовавшее в современном советском искусстве ощущение заговора. Даже сейчас, когда деятельность эта перестала быть подпольной и наказуемой, круг участников ограничен, а послания адресованы далеко не всем. Напомню о роскошном и непереводимом лозунге, украсившем инсталляцию в музее Прато, - "Знающих русский языки просьба не переводить", так и оставшемся, я надеюсь, тайной для зрителей.
Сама его фамилия, абсолютно непроизносимая для западного человека (Zvezdochotov), настолько искусственна, что ее не раз принимали за плохого вкуса псевдоним.

Он любим всеми, но не все знают, за что. Его выставки способны поставить в тупик самых храбрых и невозмутимых критиков. Публика решительно не понимает, что происходит, издеваются ли над ней или это она издевается над его дикими, украшенными с абсурдной тщательностью объектами. Литературный сюжет, письменный или устный, сопровождающий работы, не проясняет ситуацию, а только ее запутывает. Разговор с автором оказывается тем более тщетным. Костя рассказывает о своих работах охотно, с серьезностью, присущей только ученым или клоунам, но к концу лекции собеседник, как правило, жалуется, что художник от него "ускользает".

Когда же его окончательно достают, требуя объяснить наконец, кто он такой, и определить ясно свое кредо, интервьюер получает примерно следующее: "Пришло время раскрыть карты... Я был направлен к художникам в качестве секретного агента с задачей влиять на этих людей и их воззрения... Все мои предшествовавшие работы были созданы с целью конспирации: они всего лишь имитация искусства... Равным образом и мое предшествовавшее артистическое кредо было сформулировано, чтобы замести следы, и было, таким образом, ложным... Мои работы - это примеры морали и эстетики контрабанды..." И так далее.

Истинная история притом гораздо интереснее. Будь он чуть менее хитер, я бы подозревал его в поистине дьявольской тщательности, с которой он выстроил свою биографию - точно такую, какая нужна русскому художнику за границей.

За приятельскую статью о своих работах в парижском художественном журнале "А-Я" он расплатился восемнадцатью месяцами, проведенными много восточнее Сибири. В 1984-м году, в день 26-летия он был арестован, спешно призван в армию и отправлен на Камчатку. Там раз в неделю майор из армейского КГБ внушал ему, что его так называемым искусством манипулировали в своих грязных целях западные спецслужбы. (Замечая некоторое недоверие, которое Константин испытывает по отношению к Западу, я склонен приписывать это конечному успеху нашей армейской контрразведки, еще в начале восьмидесятых предвидевшей русскую волну на художественных рынках.)
Героем его ранних серий был Мальчиш-Кибальчиш, который катался по пустыне на диковинном трехколесном аппарате, схватывался в джунглях с анакондой и учил рисованию внимательную японку. Затем появилась история Пердо, "странного племени, которое хранит в своей памяти древнее событие: чудовищный вампир похитил Сладчайший священный арбуз, инкарнацию женственности. Герой победил вампира и вернул арбуз людям, но пал затем от руки неблагодарных". Эта бесконечная инсталляция никогда не была выставлена целиком, но части ее разбросаны ныне в разных странах и коллекциях как свидетельство существования великой страны Пердо.
Живя в пространстве ложного эпоса, он изобретал истории не менее ложные, но не менее грандиозные. Они имели, как и полагалось в те годы, множество непрямых советских ассоциаций, не говоря уже о том, что главный вампир носил сакральное отчество Ильич.
Выставка в Женеве, которую Костя делал вместе с Ларисой Звездочетовой, включила несколько мизансцен из воображаемого балета "Старое эхо". Написанное Костей либретто повествовало об очередной неудаче Сатаны, пытавшегося в обличье демона Кришны, похитить священную книгу. Раскрашенные и задрапированные манекены разыгрывали странные сцены рядом с разными забавными предметами, вроде трона с клеткой для попугая. Рядом с коленопреклоненным женственным Сатаной в образе Кришны с темно-лиловым телом цвета грозовой тучи. Так всегда изображали демона, разрушителя и защитника одновременно, в имени которого Krishna или Kristna видят будущее имя Христа. Впрочем, переход от Сатаны к Христу был не единственным возможным толкованием выставки.
На DOKUMENTA в Касселе (где только трем художникам предложили представлять Россию - Илье Кабакову, Косте Звездочетову и Маше Серебряковой) он показал огромную классическую мозаику с Никулиным, Вициным и Моргуновым на золотом фоне. Не могу представить, что думали по этому поводу несчастные немцы и почему мозаика имела такой успех.
Он не заботится о том, чтобы быть понятным. Он предлагает все принимать на веру. Потому что работы - не самое важное. Индивидуальный миф художника - вот главное понятие современного искусства. Чтобы делать искусство, надо сначала сделать себя. Константин Звездочетов начал художественную карьеру с самого величественного ее произведения: своего собственного образа. Этот образ неукротимо забавен и стоит денег, которые тратят на его работы - возможно, втайне подозревая в нем участника глобального заговора художников Востока против доверчивого Запада.

общий вид инсталляции

Из серии «Актуальная мобилография 2»
Собрание Музея Московский Дом фотографии

Звездочётов-Савонарола
Инсталляция, представленная на выставке "Живые и мёртвые", 1999