tapirr.com

 

tapirr.com

  

записи LJ

  

ис=kunst=во

  

тексты

  

 

 

 

 

  

LJ

  

поиск

  

 

 

 

 

 

ART

АЛЕКСАНДР БРЕНЕР

 

На ножах со всем существующим (книга)

Книга содержит статьи Альфредо Бонанно, Ферала Фавна, Хавьеры Эрнандеса и анонимных авторов

(Перевод с английского и итальянского Александра Бренера и Барбары Шурц)

Умопомрачительный Самиздат, Рига 2006-12-09

 

 

Александр Бренер и Барбара Шурц

Предисловие к сборнику «На ножах со всем существующим» 
от переводчиков

1.

Мы работали с этими текстами. Мы их для себя открывали. Мы ими поражались, мы ими заражались. Они — наши. Они вошли в наше тело и в наши мысли. Они взбесили наше воображение. Разве это жизнь вокруг нас? Нет, жизнь — другое. Мы хотим прорваться к жизни. Для этого нужно атаковать смерть. Будьте прокляты все писатели. Будьте прокляты все издатели. Будьте прокляты, левые и правые. Идите к чёрту, осторожные и ухмыляющиеся. Сгинь, хам. Мы любим тебя, Альфредо Бонанно, мечтатель, повстанческий анархист. Ты в тюрьме? Кто разрушит эту тюрьму? Птицы? Звери? Боги? Индейцы? Ты, читатель? Мы должны разрушить эту тюрьму.

2.

Как должны действовать книги?

Так, как эта книга подействовала на нас. Она посеяла смуту. Она разрушила перемирие. Она подняла восстание. Она сказала нам: станьте другими. Как стать другими? Как покончить с соглашательством? Как вырвать язык послушания? Как научиться говорить невероятное, смехотворное, неприемлемое? Как не лгать себе? При чём здесь анархизм? Почему мы в изоляции? Почему вокруг одни холуи и хозяева? Почему люди не выдерживают настоящего разговора? Как овладеть оружием? Как возродить воображение? Что это значит?

3.

Как вырвать страх? Можно ли этому научиться? Как вдохнуть в себя ночь? Как пуститься в пляску?

4.

Один французский философ сказал, что есть книги, само пребывание которых на полке книжного магазина должно вызвать неминуемый взрыв и разрушение этого магазина. И даже ближайшие дома могут пострадать. Мы в этом сомневаемся. Где вы видели, философ, такие книги? В каком философском сне? Где эта книга?

5.

Наоборот, наступили времена, когда книги не вызывают взрывов ни в книжных магазинах, ни в правительственных особняках, ни в частных библиотеках. Книги протухли. Они дурно пахнут. Они за версту воняют проституцией, деньгами, конкуренцией, желанием успеха, коррумпированными интересами, жлобством, ложной критикой, рекламой, самодовольством. Они стали бойким товаром. Они превратились в дополнение к компьютеру и кинематографу. На их обложках — голливудские актёры и чавкающие фотомодели. Фуко на одной полке с Акуниным: так им на роду написано.

6.

Но есть исключения. (Они всегда есть.) Например, авторы, собранные под этой обложкой, не таковы. Они — не товар. Они не наведывались в издательские дома, чтобы быть напечатанными, и не продавались в приличных магазинах. Их вещи выходили в самиздате. Самиздат — сам пишешь, сам печатаешь, сам распространяешь. Так действуют, между прочим, нищие писаки, сбывающие свои опусы в берлинских или лондонских кафе. Они печатают и продают себя сами поневоле, потому что не нашли издателя. Но наши авторы не таковы. Самиздат для них — сознательный и последовательный выбор. Потому что они — против всех существующих учреждений. Против издательств, книжного бизнеса, парламентов, заводов, партий, тюрем, психбольниц, супермаркетов, полицейских участков, музеев, архивов, армий (в том числе сапатистской), академий, школы, семьи, дизайнерских бюро, музыкальной индустрии, церкви, спорта... Против всех «авангардов» и «арьергардов». Против извечного партнёрства капитала, культуры и государства. Против любых боссов, «знатоков» и «специалистов». Против ложной критики оплачиваемых интеллектуалов. Против разрешённого искусства (в том числе и «радикальных» художников). Против авторитетных революционеров и «координаторов». Одним словом, против всех деталей, частей и отделов наличествующей социальной машины и так называемой оппозиции. Против общества.

7.

Возможно ли это? Быть против всего? Возможно, если вы - повстанческие революционные анархисты. Но что это такое?

Что значит быть анархистом?

8.

Забудьте о Кропоткине. Не вспоминайте о Махно. Анархизм — это не концепт, высеченный золотыми буквами в мраморе на столетия. Это не религиозная догма, не идеологическая доктрина и не политическая теория. Анархизм — способ жить, а жизнь (молоды мы или стары) не есть нечто раз и навсегда данное, зафиксированное: она — риск, откровение, приключение, слом, творческий акт, испытание. Впрочем, так может сказать не только анархист. Анархист же добавит: риск индивидуального освобождения, приключение коллективного восстания, открытие революционной возможности, творческий акт неподчинения, испытание разрушением. И для анархиста это — не пустые звуки. Они — вторжение божественности, вызов миру, поиск и постоянное усилие.

Слова и фразы звенят, как медные тарелки. «Анархизм!» «Вызов!» «Божественность!» «Усилие!» Болтать, как всегда, легко. Быть трудно.

Альфредо Бонанно говорит: «Наш выбор — повстанческий. В то же время он анархистский. Это одновременно выбор сердца и ума, характерологический и аналитический выбор. Для анархистов нет иного пути, кроме немедленного и разрушительного вмешательства. Вот почему мы — повстанцы, и вот почему мы против всякой болтовни и идеологии. Мы против любой идеологии анархизма и болтовни об анархизме. Время застольных дискуссий прошло. Враг — рядом, за ближайшей дверью. Он видим и осязаем. Следовательно, это только вопрос нашей решимости, сможем ли мы атаковать его. Я уверен, что повстанческие анархисты знают, какое время выбрать для атаки и какие средства избрать для неё. А уже разрушив врага, мы реализуем анархию».

9.

Проблема, однако, остаётся: чтобы понять эти точные и ясные слова, нужно уже (хоть немного) быть повстанческим анархистом. Характерологически. Поведенчески. Нужно перестать функционировать. Нужно начать быть. Стать самим собой. То есть неприемлемым.

10.

Итак, есть группа людей в этом мире. Небольшая, малочисленная группа. (Хотя её значение не исчисляется в арифметических единицах.) Это — анархисты-повстанцы. По-английски они называются: Insurrectionalist Anarchists. Их теоретическая база находится в Италии, но действуют они не только в этой стране. Их организация носит абсолютно неформальный характер. Правильнее сказать, это даже не «организация», но множество маленьких групп и индивидов, объединённых общим пониманием теории и практики. А иногда повстанческие анархисты вообще не теоретичны (в банальном смысле этого слова), но действуют (интуитивно и спонтанно) в полном согласии с идеями повстанческого анархизма. Сладко принадлежать к этому движению (или состоянию?), ибо оно — поэзия и правда нашего времени.

11.

У повстанческих анархистов нет никакой социальной или организационной идентичности, которую они могли бы защищать. Они не верят ни в партии, ни в авангардные группы, ни в передовое революционное подполье. Их союзы всегда носят неформальный и временный характер. Они, как и их атаки, направлены не на то, чтобы пропагандировать или защищать себя, но чтобы наносить постоянные удары по власти, чтобы разрушить государство и капитал, технологии и деньги, все институты и механизмы господства. Именно здесь — в решимости атаковать — теория и практика повстанческих анархистов совпадают. Вот как они говорят об этом сами:

«Мы считаем, что вместо традиционных структур «пролетарского», а на самом деле буржуазного типа (партий, профсоюзов, блоков, федераций, союзов и пр.), нужно создавать небольшие группы близости (по три-четыре-пять человек), базирующиеся на силе и прочности личного знания. В двух словах: на любви и дружбе. Группа близости - новая форма сопротивления в эпоху окончательной коррум-пированности организаций старого типа. Группа близости - форма повстанческой активности в эпоху полной социальной атомизации и разрушения непосредственных человеческих связей. Именно такие группы хорошо приспособлены, чтобы совершать нападения на врага и объекты власти. При этом повстанческая анархистская группа действует не изолированно, но (по возможности) в контакте с другими группами близости и отдельными индивидами, готовыми к нападению. Группы делятся друг с другом информацией, знаниями, инструментами и всем остальным, необходимым для реализации атак. Никто и никогда не стоит над этими группами и индивидами как высшая инстанция: никакой лидер или организация, никакой конгресс или съезд».

12.

Понимаешь ли ты, читатель, о чём идёт речь? Понимаешь ли ты себя?

13.

Два эти вопроса абсолютно взаимосвязаны. Начнём со второго. Понимать себя трудно.

Но без этого нет жизни, нет воображения, нет поступка. Без этого вообще ничего нет. Между тем из всех окон вопят: «Не дадим тебе, сосунок, понимать себя! Заморочим!» Из родительских окон, из учительских окон, из вечных фабричных окон, из ресторанов, кафе, офисов, конференц-залов, всяческих аудиторий, галерей, универмагов, судов, кабинетов вопят: «Нет, ублюдок, не дадим тебе осознать себя! Заболтаем!» И шёпотом добавляют: «Выучи азбуку и информатику. Тогда научим тебя выживать». И суют тебе пару книжек. И телевизор. И фломастеры. И журналы. И компьютер. И ещё пару книжек. Ах, как мы любим книги! Ох, мы их всё ещё любим! Понимаемые наполовину, на четверть. Книги — такие соблазнительные, поучительные, объясняющие любовь и войну, вселенную и власть, рабство и Империю... А потом, поздно ночью, шепчущие на ухо то же самое: «Ни-ни-ни... Сиди смирненько... Замордуем!» Смрад слов, навязанных господско-холуйской культурой! Антонио Негри прогрессивный менеджер, потомок прусского буржуа, пьющего за разрушенье Бастилии. Фуко, хохочущий на манер Передонова, — в студенческий анус. Плачущий, как Горький в ГУЛАГе, печальный профессор Делёз. Деррида, в бордовых носках, на широком экране: «Да здравствует дружба!» И профессор Подорога — в белых носках, снятых с трупа Хайдеггера: «тело-без-органов!» И ещё всякие, всякие, всякие философы и теоретики: «радикальные», «подрывные», «революционные», международные, доморощенные, соблазняющие «новым универсализмом» и чёрными тужурками, «другими Россиями» и Аллахом, «полной эмансипацией» и «новой жертвенностью»...

Проклятье! Как разобраться? Ах, головушка-голова! Прочь! Прочь!

14.

Есть теории, написанные специально для того, чтобы расколоть голову наполовину: бац! Бац! (Империя — властвуй!) Есть теории, запаковывающие, словно подушка: упс-упс! (Империя — правь!) Но в этой книге — другая теория. Она создавалась людьми, принадлежащими к дерзкой и действительно дикой «традиции»: не только Штирнер, Зо д’Акса и Либертад, но и анархистский иллегализм, банда Бонно, Северино ди Джованни... И никакой дешёвой романтики, только ошеломляющее воображение, только трезвый и страстный анализ. Вот что говорит Альфредо Бонанно: «Революционер, чтобы соответствовать революционному проекту, должен обладать четырьмя свойствами: 1. мужеством, 2. постоянством, 3. творческими способностями, 4. знанием материальных условий, в которых живут люди. При этом необходимо не просто банальное мужество - способность к телесным битвам или атаке на вражеский лагерь. Необходимо более сложное качество - соответствовать собственным взглядам. То есть: тот, кто мыслит революционным образом, кто повстанчески оценивает людей и вещи, должен обладать способностью ставить всё на кон, без компромиссов, без половинчатости, без иллюзий, без жалоб. Останавливаться на полпути — преступно, а лучше сказать: совершенно нормально. Революционеры, однако, не нормальны. Они обязаны идти дальше нормальности (этого ледяного монстра). Впрочем, как и дальше исключительности, понимаемой в качестве аристократической формы. Ведь было однажды сказано: по ту сторону добра и зла. Далее: быть постоянным - значит идти вперед, даже когда другие разочаровывают и всё кажется более или менее безнадёжным».

15.

Видишь, читатель: требования, предъявляемые повстанческой теорией, высоки. Прямо скажем: высоки так, что нынешнему человеку и не дотянуться. Это всё равно что полярные цветы: где они, чёрт побери? Высоко! Мало кто сподобится увидеть их сегодня. О-го-го! А если и увидишь — как дотянуться? Лично мы, пишущие эти строки, не дотягиваемся. А вы, читающие, дотягиваетесь? До полярных-то цветов?

16.

Ну ладно, мы по крайней мере способны хоть на такое. Цитируем: «Внезапно Уотт схватил трость Камье, размахнулся, поднял и в ярости стукнул по соседнему столику, за которым перед растянувшейся надолго кружкой пива человек с бакенбардами читал газету и курил трубку. Случилось то, что должно было случиться: стеклянный столик разлетелся вдребезги, трость переломилась пополам, кружка опрокинулась, а человек с бакенбардами полетел навзничь, по-прежнему сидя на стуле, с трубкой в зубах и газетой в руке. Уотт швырнул оставшийся у него в руках конец трости в сторону стойки, свалив оттуда несколько бутылок и уйму стаканов. Уотт дождался, пока затих разнообразный стук и звон, а потом взвыл:

- К чертям собачьим такую жизнь! Да здравствует Квинт!»

Вот так-то.

«Да здравствует Квинт!»

Ну, а ты, читатель, хоть на такое способен? Хоть на старости лет? Хоть перед смертью?

17.

Мы можем сказать только за себя: повстанческая теория дала нам критерий. Раньше мы думали: «Ну ладно, сделаем так и эдак, а там то да сё - видно будет». Теперь мы знаем: ничего там (впереди) не видно, кроме свинства и немощи, кроме вседозволенности капитала и импотенции активистов, кроме беспредельного разгула власти, кроме нищеты человеческой жизни, кроме истребления воображения, кроме уничтожения вольного сообщества. Поэтому если хочешь делать веши по-настоящему, надо делать их прямо сейчас, дико и умно. Существует повстанческий критерий. Метод обязывает. Без метода, без критерия (а сейчас все без критерия) ты говоришь: «Я люблю банду Бонно, Махатму Ганди, Квентина Тарантино и Хаким Бея». Чушь! Вздор! Только кретин или незнайка может любить всё это разом. Пора перестать быть кретинами и незнайками. На одной интуиции и благих намерениях не протянешь.

18.

Повстанческое орудие в первую очередь помогает ориентироваться в этом мире. То есть выбирать: вместо фальшивого подлинное, вместо гарантированного опасное, вместо усыпляющего пробуждающее, вместо уродливого прекрасное. А уж затем, поняв себя и своё место во всём, ты, дружок, сможешь атаковать с этим орудием власть. Ибо, как говорит повстанческая наука, только борьба реальна. Борьба, ну и, конечно, воображение.

19.

Так что воображай, мечтатель! И читай, читатель! Тут тебе вложено в руку верное орудие. Не та двусмысленная бомба, о которой говорил французский философ. Нет, здесь перед тобой настоящий умопомрачительный заряд. Подлинный вызов. Волшебная палочка. Философский Камень. Полярный цветок. Заветное слово. Победа божественного воображения над силами мирового приручения. Да, да, да: воображение мертво — воображайте!

20.

Вызов Бонанно — это вызов обществу (и человеку) производящему: долой производство! Но что значит «производство»? Это то, что полезно для общества. Восстать против полезности? До такого не смели додуматься почтенные анархисты девятнадцатого века, пленники рациональной эпохи: должна быть разрушена основа основ исторического существования человека — производство и воспроизводство, продукты, товары, система вещей. То, на чём держится всякая власть. Отказаться от продуктивности — значит преодолеть господство интересов рода, клана, класса, общества над интересами индивида. Здесь Бонанно смыкается с такими авторами, как Жак Каматт и Фреди Перлман. Каматт считал, что производство — это смертоносная рациональность капитала, которая по сути своей не имеет ничего общего с желаниями человека. Согласно Каматту, производство (и его обязательные спутники — эксплуатация и неравенство) сначала уничтожает свободное человеческое сообщество (коммуну), а затем — саму мечту о таком сообществе, воображение. В результате человек полностью приручается и подавляется властью, сводится к рабочему процессу, а его чувства и мысли, сама его жизнь лишается всякой ценности и ставится на службу идеологии продуктивности. Поэтому разрушение производства — это творческий акт, направленный на возрождение действующего воображения, а затем и вольной человеческой общности. Не будем забывать, что воображение всегда ищет Золотой век, то есть человеческую общность без работы и принуждения. Об этом Золотом веке рассказал нам Фреди Перлман в своей чудесной книге «Против Истории, против Левиафана».

21.

Таким образом, революция будущего — не путч в пользу «самоорганизованного» производства (это — абсурд и обман, где заключённые сами руководят своей тюрьмой!), а восстание против насилия производства. В пользу чего? Забудем о всякой «пользе». Революция будущего — это революция воображения и игры, смеха и раскрепощённого творчества. Об этой революции догадывались Лао Цзе и Торо, Монтень и Вильям Блэйк, Иероним Босх и Мелвилл. Об этой революции грезили никому не ведомые мечтательницы, так и не вошедшие в господствующую историю. Это революция, которая будет искать формы человеческого сообщества, свободные от всякого закабаления, одомашнивания и одурачивания. Это революция против Машины, Системы, Схемы, Структуры, Организации. Это революция против законов, канонов, технологий, стереотипов, функций, ролей. Это революция против самого Проекта — основы основ рационального мышления. Это революция Мудрых Дикарей.

22.

Читай же, дорогой читатель! Если, конечно, ты ещё способен читать, то есть участвовать в творчестве, а не просто потреблять «тексты» и класть их обратно на полку. Ну а если ты не творец, пусти себе пулю в лоб. Или дай волю своему недобитому воображению.

 

http://ru.theanarchistlibrary.org/special/index

 

 

 

 

 

 

 

Несколько лет назад «поэты» А. Бренер и Б. Шурц приехали в Россию проповедовать революцию. Они издали несколько бездарных сборников, в которых круто засрали всех деятелей русской левой среды, после чего позорно сбежали отсюда, считая что «Россия еще не готова воспринимать их мудрость», и что запад для них – гораздо благоприятнее. После этого я был готов записать их навсегда в безнадежные позеры и грантоеды. Когда я узнал, что они издали сборник переводов, в который включены некоторые наиболее важные анархические тексты второй половины 20-го века, я, мягко говоря, удивился и ожидал, что в руках этих героев тексты будут полностью изнасилованы. Но такого нет – за исключением немногочисленных косяков, переводы вполне достойные. Это доказательство того, что ни на ком никогда не надо ставить крест.

Это книга, которую должен прочитать каждый анархист, но, к сожалению, достать ее очень сложно – говорят, что в Риге есть еще один ящик с 200 экземплярами книги, которые распространяются бесплатно – что звучит благородно, но на практике означает, что книги достанутся по блату. Но если вы не относитесь к анархо-VIP, можете чуть подождать пока все тексты появятся в разделе «Теория» сайта avtonom.org, или, может быть, где-то еще.

Книга начинается небольшим вступлением «от переводчиков». Тут есть остатки раннего стиля авторов, но всё же они коротко и понятно объясняют некоторые основы направления анархизма, которое переводчики называют «повстанческим анархизмом», что возможно звучит более ярко чем «мятежный анархизм», на котором сошлась редколлегия журнала «Автоном». Но скорее, и первое, и второе звучит лучше, чем англоязычный эквивалент "insurrectionary anarchism". Короткое наставление Бонанно: «… Для анархистов нет иного пути, кроме немедленного и разрушительного вмешательства. Вот почему мы – повстанцы и вот почему мы против всякой болтовни и идеологии… Враг – рядом за ближайшей дверью… Следовательно, это только вопрос нашей решимости, сможем ли мы атаковать его». А.Б. и Б.Ш. также вводят новый перевод для основной формы организации мятежных анархистов, «affinity group” – "группы близости". Скорее всего, этот перевод более удачный, чем «группа ближайших», который раньше употреблялся в нашем журнале. Также хорошо, что А.Б. и Б.Ш. вспоминают о двух других авторах, знание которых необходимо для современных анархистов – Жаке Каматте и Фреди Перлмане – благодаря усилиям либертарных коммунистов Алма-Аты, переводы их текстов можно прочитать в разделе «библиотека» сайта avtonom.org и на сайте их группы www.almaty-liberta.boom.ru.

К сожалению, переводчики совсем не в курсе что сейчас происходит с «делом Марины», в ходе которого Бонанно получил 6 лет тюрьмы за якобы «идеологическое лидерство» в никогда не существовавшей организации анархистов. Уже в апреле этого года Бонанно перевели на домашний арест из-за плохого состояния здоровья. Также Роза Анн Срокко, которая по сведениям «поэтов» скрывается, была ещё в январе поймана в Амстердаме, и отправлена в итальянскую тюрьму на 30 лет. Ну что ж, думаю, не только для этих двух переводчиков восхищение текстами мятежных анархистов гораздо более приятное дело, чем защита политзаключенных.

Первый текст в сборнике – «Вооруженная Радость» Альфредо Бонанно - был написан в 1977-ом году, в самый пик «Годов Свинца», периода всеобщего политического насилия и бунтов в Италии. Несмотря на того, что сегодня обычно из деятелей тех времен вспоминают Антонио Негри, Франко «Бифо» Берарди и других «автономных марксистов», анархисты тоже играли важную роль в тех событиях. И, собственно, Альфредо Бонанно получил тюремный срок на полтора года за этот текст, брошюры изымали из библиотек и сжигали.

Дух тех времен, кровожадный и радостный, очень явно отражается в тексте. Главная его суть – критика доктринальных и авторитарных вооруженных структур, которых в тех времена существовало в Италии множество, наиболее известными были «Красные Бригады». Взамен Бонанно предлагает «выявление могучей и радостной способности индивида к разрушению всего, что его угнетает или ограничивает».

Следующий текст - «Повстанческие анархисты против нового технологического порядка» - написан Бонанно 16 лет и несколько тюремных сроков спустя. В течение этих лет сформировались основные идеи «мятежных анархистов» и произошел окончательный разрыв с другими, более умеренными анархистами, в том числе с Федерацией Анархистов Италии FAI и анархо-синдикалистами (USI). В этом тексте коротко описаны основные тезисы «повстанческих анархистов», в том числе, критика демократии, технологий, национализма и, в первую очередь, конечно, необходимость действовать «прямо сейчас, а не 'позже' когда условия для изменений созреют». Объяснена суть другой организационной структуры «мятежных анархистов», которая объединяет разные «группы близости» - но почему-то переводчики не стали переводить термина "base nuclei", хотя для русского языка это словосочетание бессмысленно, значит, следовало бы придумать хороший перевод. Также, в тексте замечено, что, несмотря на большое влияние Штирнера, Бонанно считает, что повстанческие анархисты – обязательно анархо-коммунисты (хотя, между прочим, взгляды Штирнера на самом деле коммунизму не противоречат).

Третий текст Бонанно - «Жизнь на кону» - о том, почему, чтобы избежать отчуждения, люди в современном мире скорее предпочитают рисковать собственной жизнью в экстремальных видах спорта, чем атаковать капитализм. Текст больше задает вопросы, чем отвечает на них.

Четвертый текст – «На ножах со всем существующим, его защитниками и ложными критиками» - более современный итальянский анонимный мятежный текст, но он тоже уже стал классикой. Текст слишком широк, чтобы пояснить его смысл в одном абзаце, но, кроме всего прочего, в нём указывается ключевая разница между мятежным анархизмом и идеями авторитарно-левацких партизан: «Сила восстания – социальная, не военная сила… Ни одна партизанская группа, ни одна революционная организация, как бы она ни была эффективна, не может сравниться с восстанием… революция – коллективное движение индивидуальной реализации». Анархисты бСССР, конечно, посмеются над отрывком из известной московской листовки 1905-го года в качестве «примера повстанческой практики», поскольку авторство оригинала – дело рук большевиков…

Следующий текст – «Анархическая субкультура» Ферала Фавна (это псевдоним, который раньше использовал немецко-американский анархист Вольфи Ландстрейшер - Wolfi Landstreicher). Текст – наезд на тусовочность анархо-среды в Северной Америке, который пригодился бы даже для публикации в журнале «Прямое Действие» МПСТ.

Текст Хавьера Эрнандеса «Тирания слабости» - единственный в сборнике, который я раньше не встречал, и его происхождение мне неизвестно. И мне он кажется самым слабым в сборнике. За ним идут две короткие заметки Бонанно – «О самоорганизации» и «Отказ от оружия», которые критикуют попытки самоорганизованных структур вести диалог с властью и пацифизм.

Последний текст в сборнике - «Выступление на анархистской конференции, состоявшейся в Милане 13 октября 1985 года на тему 'анархизм и повстанческий проект'» - был независимо от А.Б. и Б.Щ. переведен нами для Автонома №28. То, что две отдельные группы людей одновременно взялись его переводить, показывает, что текст даже 21 год спустя после его публикации крайне актуален. Этот текст следует читать как введение в возможно наиболее важную книгу Бонанно – «От бунта до мятежа», которая, к сожалению, пока не переведена на русский язык. В выступлении и, соответственно, в книге Бонанно делает некоторые заключения о том, какие последствия может иметь переход капитализма к "пост-фордистской" форме производства – к сожалению, настолько серьезные попытки обновления анархической теории встречаются нечасто.

А.Б. и Б.Щ. украсили книгу многочисленными кровожадными рисунками ножей и черепов, которые, видимо, отражают интерпретацию авторами сути мятежного анархизма, но меня они не особо радовали.

Если кто-то хочет сравнить русский перевод с английским, можно заглянуть на сайт Северо-американского журнала мятежных анархистов "Killing King Abacus":

http://www.geocities.com/kk_abacus

(Итальянских оригиналов, как правило, в сети нет)

 

http://avtonom.org/pages/na-nozhah-so-vsem-sushchestvuyushchim-kniga

 

 


 

LJ

 

 

 

art

tapirr.com