ис kunst во

 

 

литература

 

записи Живого Журнала

     

политика и общественность

   

поиск по сайту    

   

Церковь Христова

   

Господь Иисус

   

 

 

 

   

 

 

 

 

   

 

tapirr.livejournal.com Живой Журнал tapirr

 

 

 

 

 

   

 

 

 

 

   

   

 

 

 

   

 

   

       

 

   

 

 

 

 

   

 

   

   

 

 

Вадим Кругликов о Бренере

 

 

В современном искусстве есть разные жанры: объект, инсталляция, инвайронмент, перформанс и т.д. Александр Бренер работает в жанре скандала, где проявил себя выдающимся мастером

Хотя, конечно, изобрел этот достойный формат творческой деятельности не Бренер. Были до него и футуристы, и дадаисты, в том числе и в отечественной традиции. Но у них скандал был частью их искусства, пусть и важной. Бренер же сделал скандал главным содержанием искусства, освободив его от всего ненужного и мешающего воспринимать этот бодрый жанр в его чистоте. Причем, освободив настолько, что непытливый созерцатель, не склонный погружаться в глубины или, скажем, воспарять к высотам смыслов современного искусства, в скандалах Бренера одни скандалы и видит. А это взгляд неправильный, поверхностный. Каждый бренеровский скандал, как ему и положено, имеет повод, а с ним – и смысл.

Разберем конкретный пример. Возьмем самую, наверное, известную акцию Бренера - в амстердамском Стеделийк-музее в 1997 году. Бренер провел ее так – под видом банального посетителя выдвинулся в зал, где висели работы Малевича. Там он подошел к картине «Супрематизм. Белый крест на сером фоне» (страховая стоимость - 10 млн тех  еще долларов) и слегка испоганил ее, изобразив на ней спреем знак доллара. И никуда не убежал.

Александр Бренер, но другой. Искусство как скандал. И наоборот

Скандал? А как же! Большинство кинулось обвинять Бренера в вандализме или в желании попиариться в стиле Герострата. Между тем никакого вандализма он в виду не имел, а пиариться ему нужды не было – он и так уже был звездой в современном искусстве. Известность же за его пределами его не волновала.

Бренер своим неоднозначным жестом однозначно выступил против безудержной коммерциализации искусства. Это когда произведения искусства превращаются исключительно в эквиваленты различных сумм денег. Когда качество произведений оценивается по их цене, когда они приобретаются с целью вложения средств или в надежде на рост их стоимости. Когда художник думает прежде всего о том, за сколько уйдет его работа, а не о том, что он в нее вкладывает. Одним словом, Бренер в этот скандал заложил вполне вечную идею о бессребреничестве.

К Малевичу же Бренер никаких претензий не имел. Он выбрал его потому, что сам Малевич был бессребреником и думал лишь о своем искусстве. Теперь же его работы превратились в столь ненавистные Бренеру арт-коммерческие объекты. И, скажите мне, где тут просто скандал, где тут желание попиарится и где тут вандализм?

Да, по поводу вандализма. Реставрация «Супрематизма» стоила около 10 тысяч долларов, и была проведена успешно. Ведь не битумом Бренер мазал шедевр, он выбрал вполне невинную, легко удаляемую краску. Не зверь же он, в конце концов.

И чем же ответил Бренеру мир на его страстный призыв? Он припаял ему пять месяцев тюряги, плюс пять месяцев условно, плюс двухлетний запрет на посещение Стеделийк-музея, что уже совсем непереносимо. А еще – потребовал выплатить потраченные на реставрацию доллары!

Об этом голланском узилище, в котором пять месяцев должен был гнить за свои убеждения художник-радикал, было известно следующее. Где-то за полгода до этих событий заключенные подняли там бунт, потому что в их рационе не хватало фруктов. Так что, по словам коллеги Бренера по contemporary art - Анатолия Осмоловского, Бренер просто на время решил для себя квартирный вопрос. Жить-то ему, в общем, было негде – все по съемным квартирам, а денег мало - он же бессребреник. К тому времени от него и жена ушла, которая хоть как-то поддерживала семейный бюджет работой в качестве продавщицы в фирменном одежном магазине.

Денег, которые нужно было выплатить за реставрацию, у Бренера, естественно, не было. Поэтому он написал из тюрьмы маляву и разослал ее в СМИ, которые опубликовали его с Малевичем произведение с просьбой перечислить авторский гонорар на счет музея. Чем это кончилось, я не знаю, но претензий у музея к Бренеру больше не было.

Пока он сидит, я расскажу о других проектах художника Бренера, и о его вкладе в отечественное и мировое актуальное искусство. Тут нужно сказать пару слов и о нем самом, поскольку так надо. Бренер – наш человек, в 1989 году уехал в Израиль, там совершил множество различный акций, а в 1993 году вернулся в Москву - тоже скандалить.

И одним из первых фирменных арт-бесчинств, произведенных им на родной земле, была акция «Свидание». Происходило все так. В глубокую снежную пору 1993-94 гг. Бренер назначил только что приехавшей из Израиля и давно не данной ему в ощущениях жене Людмиле свидание. Естественно, у памятника Пушкину. Как только она появилась, он тут же завалил ее на снег с целью пенетрации – ну, это просто у него так сказалось ощущение вновь обретенной любви.

Александр Бренер, но другой. Искусство как скандал. И наоборот

Рядом была экскурсия каких-то провинциальных теток типа учительниц, в пуховых шапках, внимательно слушающих про Пушкина. Увидев перформанс, тетки стали злословить, плеваться и говорить, что это наркоманы, наверное. Тут же остановился автобус с японцами, которые восприняли акцию с энтузиазмом и тут же начали ее снимать. Бренер провозился с Людмилой минут пять и заявил, что ничего не получается, ибо он смущен. Тем все и кончилось. И, заметьте, никакой милиции. Эх, времена…

О чем это? О культуре, которая, при всех своих безусловных прелестях, ограничивает человека в проявлении простых, естественных и таких нормальных чувств. Ну, и в действиях, которые за этими чувствами вовсю следуют. Бренер про культуру много чего знает – сам из профессорской семьи. Хотя, на первый, очень простой, естественный и нормальный взгляд, этого не скажешь.

Красную площадь как главное сакральное место страны Бренер, при всей масштабности своих деяний, обойти, естественно, не мог. Поэтому он пришел на нее на следующий год с акцией «Первая перчатка».

Александр Бренер, но другой. Искусство как скандал. И наоборот

Вот в таком виде он в течение минут пятнадцати шманался по Лобному месту и орал в сторону Кремля: «Ельцин, выходи!». По истечении означенного времени Бренера взяли. «Он играет только в теннис!», - сказал задержанный, садясь в правоохранительную машину.

Смысл акции – требование прямой демократии, в античном смысле, когда существует непосредственный контакт избранного функционера с теми, кто его избрал. Кстати, вы заметили, что было холодно, а Бренер – в одних трусах? Профессия радикального художника вообще хлопотна.

1 января 1996 года Бренер провел еще одну политическую акцию, у белорусского посольства. Поводом было вот что – в Польше проходил фестиваль аэростатов, и один из них случайно залетел в Беларусь. Белорусская ПВО его сбила, посчитав это шпионской вылазкой, два аэронавта погибли. Бренер честно ждал три дня – ни слов сожаления, ни извинений белорусская сторона из себя не выдавила, продолжая настаивать на шпионской версии. И тогда, потеряв терпение, Бренер пришел к посольству этой державы и стал бросать в него кетчуп – киношный заменитель крови.

Взяли его и избили быстро – рядом находилось милицейское отделение, где Бренер просидел сутки с лишним. Дело вырастало в очень политическое – отношения с Беларусью у России тогда, как и сейчас, простыми не были. Можно было Бренера принести в жертву этим отношениям. Короче, его нужно было спасать. И спасла, как говорят, коррупция.

Люди бают, что в дело резко вступила Людмила Бренер. Она назанимала денег, и кому-то их отдала. Говорят. А те, которым она эти деньги отдала, говорят, сымитировали побег Бренера из отделения. После чего он просто поехал в Шереметьево и улетел отсюда на хрен. Ну, скептики, теперь-то вы видите, что радикальные художники живут бурно, интересно, но трудно? И бабки тут ни при чем. Ну, в смысле жизненных ориентиров.

Беларусь же выставила Бренеру счет на несколько десятков тысяч долларов за пару разбитых окон. Ну, не Голландия, ладно. Конечно, стекла в Беларуси дороже Малевича в Нидерланском королевстве.

О Бренере можно долго рассказывать. Он много чего навытворял. Он прорывался в Министерство обороны, чтобы надеть на министра домашние тапочки. Он во время службы в Елоховском соборе в начале первой чеченской войны выбегал к алтарю с криком: «Чечня, Чечня!». Он имитировал акт непроизвольной дефекации в Пушкинском музее перед картиной Ван Гога «Красные виноградники в Арле» потому, что, как он говорил, обосрался от восхищения. Он мастурбировал на приеме у Лужкова. Он делал совершенно трогательную акцию, когда были установлены с десяток зеркал, и он передвигался от одного к другому с полуспущенными штанами, ограничивающими, естественно, его шаг, но обнажающими его член. Т.е. типа он крутой – член показывает, но, с другой стороны, эти сковывающие полуспущенные, так мешающие ходить штаны. И Бренер подшаркивал к зеркалу и дышал на него. Оставался след. Бренер переходил к следующему зеркалу и снова дышал. И так далее. Понятно, что когда он дышал на последнее зеркало, на первом подобный след уже исчезал по законам природоведения. И Бренер начинал все сначала. Ходил и дышал – радикал с голым фигом, еле передвигающийся из-за не до конца спущенных штанов, пытающийся оставить след на, в пределе, своем отражении. Не знаю, нужно ли объяснять, в чем тут смысл? Или это не про нас всех?

Пара ничего не значащих культурологических фраз про деятельность Бренера, который мыслит себя революционером и таковым является. Цитата из бренеровского сочинения «Что делать? 54 технологии культурного сопротивления отношениям власти в эпоху позднего капитализма» (он ведь еще и поэт):

Зарубите себе на носу: революция - это не пьяные грабежи.
Революция - это последовательное искоренение политической и поэтической лжи.

Так вот, в его революционаризме проглядывается старая добрая русская православная традиция, несмотря на его еврейское происхождение – юродство. Вторая строка из цитируемого текста плюс хотя бы описанная тут его деятельность – чем не то самое юродство?

Ведь, оно что такое? Ведь юродивые – юродство, кстати, второй в иерархии православной церкви подвиг после молчальничества – они чем занимались? Они совершали разные культурно неприемлимые поступки. Они публично обнажались, кидались в православных какашкой, матерились, побирались, валялись в грязи, хулиганили в церкви, т.е скандалили. Они это делали ради одного – чтобы кровь в человечцех не застывала, чтобы взбудоражить их, так склонных к косности, чтобы показать им альтернативу – вот, можно и так, граждане, смотрите, не все окончательно у вас. Юродивые упорно подвергали сомнению любую устоявшуюся истину и модель жизни. Дополнительная ценность юродства – такого же уникального русского явления, как и квас, которым, в отличие от последнего, патриоты не гордятся – в том, что занимались этим отнюдь не сумасшедшие или полные фрики. Это была совершенно осознанная деятельность. Ну, типа, как у Бренера.

 

Автор: Вадим Кругликов
https://adindex.ru/publication/gallery/2011/07/1/68412.phtml

 

Бренер, мафия и я

Когда говорят о наших художниках-вынужденныхэмигрантах, обычно забывают про Бренера. А он ведь тоже вынужден был сбежать после акции у белорусского посольства. Не все знают, поэтому расскажу. Это было в середине 90-х. В Польше проходил фестиваль воздушных шаров, или как там их. В общем, один шар с двумя американцами залетел на территорию Беларуси. ПВО его сбили, американцы погибли. Бренер подождал дня три - никаких извинений и сожалений с белорусской стороны не последовало. Тогда он пришел к белорусскому посольству и бросил в него две банки американского кетчупа. Кетчуп - напомню, голливудский аналог крови. Бренера свинтили - совсем рядом находилась ментовка.
Я на этой акции не был. Я пил с Чириковым на ул. Власова. Попив, я неудержимо потянулся домой. Были лето и глухая ночь. Я шел размашисто, слегка выпивая, на ул. Гарибальди, где имел ночлег, скарб, утварь и семью, включающую ребенка Матвея, ныне студента второго курса физфака МГУ. Слабо осознавая окружающую действительность, своими нижними конечностями я был занесен на пр-т Вернадского, по которому двигался уверенно, совмещая в себе раздумья о суетном и о вечном.
На пересечении пр-та Вернадского и ул. Дмитрия Ульянова мною был замечен арбузный развал. Ягода меня оставила равнодушным, но узбек заинтересовал. Я стал с ним полноценно беседовать о его национальной культуре, о которой до сих пор ни хрена не знаю. Узбек о ней тоже ничего не знал, поэтому дискурс зашел в тупик. Неистребимое желание общаться привело меня к столикам летнего кафе рядом с развалом. Там сидели трое - вальяжный тип в белом костюме и два бугая. Общение состоялось.
В ходе его я узнал, что все трое представляют здесь солнцевскую мафию и, в данный момент, контролируют этот развал. Узнав, что они - мафия, я задал уточняющий вопрос – не та ли это мафия, которая убивает людей. Та, было мне отвечено. «Вы что, охуели – людей убивать! Совсем ебнулись! Это же плохо», – абстрактно-гуманистически не сдержался я. «Костян, - сказал вальяжный одному бугаю, - сделай милость». Костян отвел меня в расположенный рядом куст и там одним движением сделал милость - ебнул в сюрляк (ебало) и в солнечное сплетение. Видимо, я потерял сознание, т.к. следующее мое воспоминание – я лежу ебалом (сюрляком) вниз, и в свете фонаря вижу, как возле моего странного носа ползет муравей. «Всюду – жизнь», - расслаблено подумал я и стал собираться домой. На предложение вальяжного продолжить беседу я ответил, что утратил аргументы. Но водку недопитую (мою) забрал.
На следующий день первичный осмотр и пальпирование меня семьей обнаружили следующие мои приобретения: перелом двух ребер, сильно свернутый набок нос и сотрясение ума. Врач из Первой Градской, вправив мне сливу, спросил у моей ныне окончательно утраченной жены Марины: «Так было?» «Вроде», - меланхолично ответила Марина, уже привыкшая к тому, что я приношу домой нетрезвые побои.
Вечером позвонила Люда Бренер, рассказала о вчерашней акции ее неординарного и, в свою очередь, утраченного ныне мужа, который не смог ее трахнуть под памятником Пушкину, и попросила поучаствовать в его судьбе. Я рассказал ей о солнцевской мафии и о том, что она себе позволяет в ночное время суток. Состоялся обмен мнениями, и мы пришли к грустному выводу, что жизнь сложна.
Необходимое апропо. Люду я видел один раз, незадолго до этих историй, когда напоил в жопу непьющего Бренера, чем до сих пор горжусь. Мы начали пить на газоне возле ЦДХ после какой-то выставки. Был еще Ригвава. Потом мы потеряли на газоне Ригваву и поехали к Бренеру домой, где я уже спаивал и Люду. Споив их, я, как всегда, неудержимо потянулся домой. Как всегда, опять же, была ночь – днем я тоже пью, но пугливо. Полностью потеряв ориентацию в районе «Текстильщики», я непреднамеренно вышел к ж/д путям. Ж/д пути в зоне отчуждения были фланкированы кущами и деревами. Вспомнив о Генри Торо и Жан-Жаке Руссо, я решил вернуться к природе и заночевать в естественности. И заночевал. Проснувшись от щебета пичуг, я почувствовал себя сильно покусанным комарами. Оглядев окрестности, я обнаружил рядом с собой группу мирно спящих насосавшихся комаров. «Набухались», - подумал я. Необходимое апропо кончилось.
Неделю я пролежал дома в смысле утраты того, что поимел за несколько долей секунды – так бывает довольно часто, стоит вспомнить причины нашего рождения и все дальнейшее, за ним следующее. За это время Люда Бренер собрала деньги, кому-то их принесла, Бренера выпустили из участка, имитировав его побег – она так рассказывала – и он уехал за бугор. Где сейчас и пребывает, устраивая жуткие скандалы везде, где считает нужным.

https://www.facebook.com/Vadichka1960/posts/375706755871257

 

Рейтинг@Mail.ru

 



Вы можете помочь развитию этого сайта, внеся пожертвование:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001930935734 (сайт tapirr.com)



 

Главная страница
митрополит Антоний (Блум)
Помогите спасти детей!