tapirr.com

 

tapirr.com

  

записи LJ

  

ис=kunst=во

  

тексты

  

 

 

 

 

  

LJ

  

поиск

  

 

 

 

 

 

ART

АЛЕКСАНДР БРЕНЕР, Барбара Шурц 

Апельсины для Палестины

 

93 страницы

Название издательства: Преодолённое искусство
Место издания: Санкт-Петербург
Год издания: 2002

 

Описание

 

Стихи, вошедшие в настоящую книгу, писались на протяжении трёх лет: с 2000-го по 2002-й год. За это время поэтические, политические и теоретические взгляды авторов претерпели серьёзную метаморфозу. Ещё полтора года назад мы находились под влиянием панковской лирической традиции, считали себя убеждёнными анархистами и интересовались прежде всего постструктуралистскими теоретиками вроде Фуко и Лиотара, а сейчас мы являемся поэтическими реалистами и демократическими марксистами, ориентирующимися на традицию Маркса - Розы Люксембург - Грамши - Дебора... Мы читаем "Немецкую идеологию", штудируем "Капитал" и обсуждаем работы Лукача по эстетике. Мы стремимся не к сопротивленческим индивидуальным микрополитикам, но к солидарности с угнетёнными и к мировой революции!

 

Содержание

 

Для кого вы работаете?

Амри Барака

ДОКТОР ХАБАШ И ДОКТОР ХАДДАД

Живёте и подыхаете

СЛУШАЙ ПРОХОЖий

             Стихи для полицейской женщины в Лондоне

Генерал Лудд

             Куку

Цепи эквиваленций

От крошечной мухи...

Советы информационных луддистов

Мы поедем с тобой в пампу...

Здесь одни жуют маслины...

Всюду смертельная инъекция!

Если есть в карманах пыль

Борьба против гегемониальной мрази!

Безумные дети схватили помаду

Чо? Чо? Чо?

Дожди из лягушек прошли в Лиссабоне

Тупицыны

Русский язык

             Несколько досужих мнений о реальности

Поэтишки дышат сахарной пудрой и виски.

Американский президент – фашист и болван…

Без любви ничего не получится,

 

 

Для кого вы работаете? 

В лицо мерзавцам нужно говорить отрывисто и четко 
Вся сегодняшняя культура – слабоумная шамкающая кокотка 
Ку-Клукс-Клан в камуфлированных балахонах – вот сегодняшние артисты. 
Это даже не двойные агенты, а просто декадентствующие фашисты. 
Поэтишки дышат сахарной пудрой и виски. 
А в это время в Сьерра-Леоне дети лакают вонючую жижу из собачьей миски. 
Художнички прикидываются безумствующими божками. 
А в это время в Афганистане беженцы трясут своими сухими кишками. 
Мухыкантишкам полюбилась на сцене похабная поза. 
А в это время в России люди дохнут от водки и туберкулеза. 
Для кого вы работаете, деятели культуры?! 
Эхо откликается: Шуры-муры!... Для либеральной номенклатуры! 
Для кого вы работаете, деятели культуры?! 
Эхо отвечает: для синекуры… для шуршащей купюры… 
Для кого выработаете, деятели культуры?! 
Эхо проясняет: для консервативной шкуры и буржуазной дуры! 

Вместо революционной культуры – горы халтуры! 
Вместо бунтующей контр-культуры – горы институциональной халтуры!!! 

Кретины! Следует работать для бедных людей и для недовольных студентов! 
Идиоты! Нужно работать не для жирных Ментов, а для их оппонентов! 
Болваны! Требуется работать для иммигрантов, бомжей и рабочего класса! 
Сволочи! Нужно поднимать сознание тех, кого марксисты называли «масса»! 
Дураки! Революции необходимы сейчас артикулированные фигуры! 
Вот для чего вы нужны, избарахлившиеся деятели культуры! 
Вопрос «Для кого вы работаете?» – это основа всякой здоровой культурной диеты 
На которой сидели Маяковский, Брехт и другие революционные поэты. 
Как сказал философ, «историческую миссию восстановления истины в мире» 
Смогут выполнить вовсе не индивиды, испражняющиеся в зеркальном сортире, 
И не атомизированные толпы, изнывающие в спектакулярной апатии, 
А высокоорганизованный класс, добивающийся прямой демократии. 

 

 


 

 

АМРИ БАРАКА 

Есть афро-американский поэт Амири Барака. 
Его имя нужно рифмовать со словом «атака», а не «макака». 
Амири Барака проделал весьма плодотворный путь, 
А не катился случайно, как по полю ртуть. 

Категорию пути 
Никому не превзойти! 

Сначала Амири Барака был деполитизированный богемный поэт… 
Якшался с писателями-битниками и носил наизнанку берет… 
Путал самоубийство с восстанием, как типичный европейский отброс… 
Его стихи были жидкие как понос… 

Вот так: никому не угроза, 
А комнатная мимоза! 

В 1965-м году в Нью-Йорке убили Малькольма Икс. 
(Он вывел негров из Гарлема, скандируя: «No pigs!») 
Эта смерть поразила Амири, как кошку – желудочной глист. 
Барака манифестировал: «Я Черный Националист!» 

Долой эстетизм и богему! 
Даешь политическую тему! 

Национализм – интересная штука, палка о двух концах. 
С одной стороны – освободительная наука, а с другой – окончательный швах. 
С одной стороны – почва для бунта, а с другой – буржуазный уклон. 
Да, дорогой Грамши, ловушки со всех сторон! 

За Интернационал 
Поднимем бокал! 

Солидарность нищих важнее, чем их племя, язык или цвет. 
«Без революции нет самоопределения!» – понял черный поэт. 
В культуре, как и в экономике, надо разрушить капитализм, 
Конкуренцию, эксплуатацию, холуйство и авторитаризм. 

Марксизм и Третий Мир 
С планеты спустят жир! 

Жизнь – это сопротивление. Битва идей и книг. 
Барака к социализму пришел, как путник, а не как ученик. 
Социализм – это самокритика, реальное участие и работающая голова. 
Мать вашу за ногу, замордованные седые слова! 

Но в них память живет – 
О том, как лгал и страдал народ…

 

ДОКТОР ХАБАШ И ДОКТОР ХАДДАД 

Как известно, любое лекарство легко превращается в яд. 
Это знал доктор Хабаш и знал, разумеется, доктор Хаддад. 

Палестинские медики, возлюбившие спектакулярный террор!!! 
(Но не вам, либеральные кролики, им выносить приговор!) 

«Терроризм» – это слово, которому не следует доверять. 
Террористами называют тех, кого хотят с грязью смешать. 

На самом деле Хабаш и Хаддад опирались на марксизм-ленинизм. 
А Бегин, который их называл террористами, опирался на сионизм и фашизм. 

История – это сложные и многообразные сочленения… 
Религия… Психо-соматика… Колониализм… Интерсубъктивные отношения… 

Оба доктора были изгнаны из своей страны! 
Их душила ярость, им снились плотские палестинские сны… 

Они не верили в официальную арабскую солидарность, ни на грош… 
Они собрали вокруг себя сумасшедшую молодежь! 

Король Хуссейн устроил палестинцам в Иордании чудовищную резню. 
После этого доктор Хаддад доверял только ножу и огню. 

Он стал похищать самолеты, хватать заложников, убивать!... 
Элегантный Хабаш пытался маленького лысого Хаддада унять… 

Но не тут-то было… Хабаш перепутал войну и кино, террор и балет! 
Он хотел для Палестины паблисити… Того же хотела Лейла Халед! 

Того же хотели Баадер и Майнхоф!...Это был левый фронт! 
Истерика! Опупение, а не дешевый понт! 

А с кем вы примирились? С кем вы ужились? С Путиным? С Бушем? Бля! 

Эти гады бомбят города, чтобы выразить как-то себя! 

Они фальсифицируют диалог! Они считают, что люди – это еда! 
Они – серийные убийцы, не останавливающиеся никогда! 

Они думают что только мертвое – хорошо. Скелет!! 
Они имитируют сексуальный опыт, используя пистолет! 

Им кажется, что любая живая тварь – их враг! 
А единственный их союзник – церебральный рак!!! 

 

 

ЖИВЁТЕ И ПОДЫХАЕТЕ 

Вы живете, отчужденные от желания и политики! 
На полях истории вы валяетесь, как паралитики. 
В коридорах власти вы подыхаете, не придя в сознание. 
Что такое сознание? Проснувшееся сознание! 

Хватит лежать, дураки! 
Попробуйте сжать кулаки! 

Вы боитесь быть брошенными в историю. 
Но история – это не печь крематория. 
Что такое история? Не закон, но борьба! 
А вам внушили, что это пальба и гульба. 

Хватит бледнеть, дураки! 
Начинайте сжимать кулаки! 

Вы верите в бога, в ментов, в эволюцию… 
Вы предали пролетарскую революцию! 
Что есть революция? Государству отбой! 
Отказ от собственности! С неравенством бой! 

Хватит хандрить, дураки! 
Покажите свои кулаки! 

Когда же вы бросите вызов правительствам, 
Министрам, банкирам, судам, представительствам? 
Когда вы начнете свободный спор 
Людей, превозмогших холуйский позор?! 

Ну, давайте же, дураки! 
Поднимите свои кулаки! 

 

 

 

СЛУШАЙ ПРОХОЖИЙ 

Ты почему, дурак, такой толстокожий?! 
Ты же видишь, что в этом городе старики как отбросы! 
Они клянчат заплеванные бутылки и гнусные папиросы! 
Торгуют укропом и попрошайничают на тротуаре! 
А ты, ублюдок, поедаешь арахис в соседнем баре?! 
Старики вкалывали на государственных фабриках множество лет, 
А теперь им не хватает на бездарный обед! 

Все, что существует, достойно гибели. 

Тут, кретин, не обойдешься одним состраданием. 
Тут нужно руководствоваться критическим революционным знанием! 
В этой стране приключилось тотальное ограбление: 
Ограблено до подштанников все трудящееся население! 
Грабитель – официальная хунта дельцов, бюрократов, Ментов! 
Путинское государство – вот банда самых умелых воров. 
Где же, прохожий, твое политическое воображение? 
Закипает ли у тебя под скальпом гражданское неповиновение? 

Все, что существует, достойно гибели. 

Вставай! Взбунтуйся! Восстань! 
Выкинь скорей на помойку державную дрянь! 
Только Коммуна поднимет тебя с карачек, дружок! 
Воспитывай свое революционное желание, умственный гоннокок! 
Старикам можно помочь, но не подавая им три рубля, 
А вернув им достойную жизнь на шаре по кличке Земля. 
Это сделают эмансипация и революция! 
А вся остальная идеология – мракобесная и куцая! 

Все, что существует, достойно гибели. 

 

 

 

Стихи для полицейской женщины в Лондоне 


Не смотри на меня так, женщина-коп… 
Не смотри на меня, как в открытый гроб… 
Тебя интересуют шрамы на моих щеках? 
Но у тебя самой пупырышки на сосках! 

Посмотри лучше на нищего старика – 
Какой у него мертвый взгляд и безжизненная рука! 

Что ты уставилась на меня, женщина-коп? 
Ты гадаешь, из каких я приехал Европ? 
Да из самых восточных! Там твои коллеги шманают и бьют! 
Там хозяева срут, а рабы это кушанье жрут! 

А здесь господа научились задабривать бедноту. 
Тысячи пряников присовокупили к кнуту. 

Не глазей на меня, но помысли, женщина-коп! 
Хватит сжимать дубинку, сожми лучше собственный лоб! 
Глаза – это орган зрения, а зреть – это постигать! 
Нежели тебя научили лишь наручники надевать? 

Погляди на меня и подумай, кто я и чего хочу… 
Не твори из меня преступника и сама не подражай палачу…

 

 

Генерал Лудд, Генерал Лудд
Квартиросъемщики тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Сталелитейщики тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Грузчики и продавцы тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Матросы и токари тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Налогоплательщики тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Кровельщики и ткачи тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
В тюрьмах и прачечных тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Дети окраин тебя давно ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Шахтеры и горничные тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
В нищих ночлежках тебя давно ждут.
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Клерки и техники тебя ждут
Генерал Лудд, Генерал Лудд
Уборщицы и рыбаки тебя ждут
Освободи нас от пут!
Освободи нас от пут!
Долой!
Подневольный труд долой!
Подневольный труд долой!

 

 

Куку

Следует быть начеку
Слышишь: "Ку-ку!" -
Это кукует расизм
Ксенофобия, шовинизм

"Ку-ку! Ку-ку!" - бесы сидят на суку

Чаща вокруг черна
Мертвая сила сильна
Гитлер и Сталин в бору
В злую играют игру

"Ку-ку! Ку-ку!" - бесы сидят на суку

Нет, ошибаешься, друг
Это не чаща вокруг
Это твоя душа
В ней завелась парша

"Ку-ку! Ку-ку!" - бесы сидят на суку

Как же от порчи спастись
К знанию обратись
Маркос и Лейла Халед
Выведут душу на свет

"Ку-ку! Ку-ку!" - бесы висят на суку
Бесы висят на суку!

 

 

 

 

Цепи эквиваленций

Да здравствует солидарность кривых,
Убогих, безногих и полуживых!
Крепите цепи эквиваленций!
Влепите боссам под жопу коленцем!

Бум! Бум! Бум!
Что за шум?
Это панки штурмуют банки!!!

Да здравствует солидарность больных,
Приплюснутых, сирых, нагих и дурных!
Крепите цепи эквиваленций!
Влепите боссам под жопу коленцем!

Бам! Бам! Бам!
Что за гам?
Это бляди
Засели в засаде!!!

Да здравствует солидарность косых,
Ничтожных, прыщавых, чумных и босых!
Крепите цепи эквиваленций!
Влепите боссам под жопу коленцем!

Галт! Галт! Галт!
Что за гвалт?
Это гомики
Взорвали домики!!!

Да здравствует солидарность гнилых,
Дырявых, вонючих, паршивых и злых!
Крепите цепи эквиваленций!
Влепите боссам под жопу коленцем!

Пуч! Пуч! Пуч!
Что за путч?
Это бездомные
Взломали уборные!!!

 



*

 


От крошечной мухи
До злобной старухи,
От пупсика в маске
До деда в коляске

Все, все, все - расисты!
Все, все, все - сексисты!
Туристы!
Чекисты!

От дочки в панамке
До пухленькой мамки,
От кошки в корзине
До чма в лимузине

Все, все, все - расисты!
Все, все, все - лоббисты!
Пуристы!
Садисты!

От мокрой дворняжки
До хрена в тельняшке,
От пьяного панка
До босса из банка

Все, все, все - расисты!
Все, все, все - фашисты!
Голлисты!
Кубисты!

От гниды под мышкой
До умника с книжкой,
От нищей воровки
До властной тусовки

Все, все, все - расисты!
Все, все, все - дантисты!
Нудисты!
Нацисты!
Гошисты!


*


Советы информационных луддистов



Разъеби свой компьютер об унитаз:
Это развеселит всех нас.

Ёбни об зеркало свой телефон,
Чтобы вызвать грохот и звон.

Почаще с прессой ларьки поджигай.
Только вовремя убегай.

Телевизор на хуй пошли из окна -
Без него хватает говна.

Факс расквась о голову полицейского
Или магната южнокорейского.

Все коммуникационные механизмы
Должны лишиться своей харизмы.

Улыбку, объятие и поцелуй
В прямых контактах с людьми практикуй.

*


Мы поедем с тобой в пампу
И станцуем самбу.
Ты теперь настоящая мамба!
Просто какая-то блямба!

Плачь, если хочешь -
Лобок не намочишь.

Мы поедем с тобой в Макумбу
Поглядеть на Лумумбу.
Во, бля буду, какие ансамбли!
Просто могучие лямбли!

Плачь, если хочешь -
Лобок не намочишь.

Мы поедем с тобой в Макао
И напьемся какао.
Как тебе эта макака?
Просто гигантская кака!

Плачь, если хочешь -
Лобок не намочишь.

*


Здесь одни жуют маслины,
А других клюют павлины.
Здесь одни едят кокосы,
А других съедают осы.

Пулю в дулю:
Меть в бабулю!

Здесь одни весьма смазливы,
А другие лишь слезливы.
Здесь одни благоухают,
А другие лишь воняют.

Пулю в дулю:
Меть в дедулю!

Здесь одни как истуканы,
А другие как бараны.
Здесь одними помыкают,
А в других души не чают.

Пулю в дулю:
Меть в мамулю!

Здесь одни блядуют в прахе,
А другие липнут в страхе.
Здесь одни ночуют в яме,
А других увозят к маме.

Пулю в дулю:
Меть в папулю!

Здесь одни давно сварились,
А другие испарились.
Здесь одни подобны жиже,
А другие ржут в Париже!

Пулю в дулю:
Меть в детуню!

*


Всюду смертельная инъекция!
Всюду электрический стул!
Всюду одна дезинфекция
И дискотеки разгул!

Вместе, вместе -
Как волосы в тесте!

Всюду одни журналисты!
Всюду одни палачи!
Всюду одни футболисты
Гоняют по полю мячи!

Вместе, вместе -
Как волосы в тесте!

Всюду элегантные сапожники!
Всюду толерантная бзда!
Всюду одни художники
И бритых блядей пизда!

Вместе, вместе -
Как волосы в тесте!

Всюду одни музыканты!
Всюду шпионов полно!
Всюду одни иммигранты
Жуют чужое говно!

Вместе, вместе -
Как волосы в тесте!!!

 

*

 


Если есть в карманах пыль -
Получай автомобиль!
Если есть в карманах свет -
Получай кабриолет!

Сами, сами
Станем с усами!

Если есть в карманах дым -
Получай Иерусалим!
Если есть в карманах сор -
Получай Сан-Сальвадор!

Сами, сами
Станем с усами!

Если есть в карманах шмон -
Получай электрофон!
Если есть в карманах течь -
Получай электропечь!

Сами, сами
Станем с усами!

*
Борьба против гегемониальной мрази!
(Это наш первый лозунг).
Прочь из неолибералистской грязи!
(Это второй наш лозунг).

Мыслить следует радикально!
Действовать необходимо локально!

Ничего не нужно бояться!
(Это наш третий лозунг).
И как следует взяться!
(Это четвертый наш лозунг).

Мыслить следует радикально!
Действовать необходимо локально!

Нужно быть веселее!
(Это наш пятый лозунг).
И даже чуть-чуть наглее!
(Это шестой наш лозунг).

Мыслить следует радикально!
Действовать необходимо локально!

Ну а седьмой наш лозунг:
Не посрамим лица!
Ну а последний наш лозунг:
Не скурвимся до конца!

Мыслить следует радикально!
Действовать необходимо локально!

*
Безумные дети схватили помаду -
И стали бордовыми бледные гады!
Безумные дети схватили крючок -
И бледные гады легли на бочок!

Только не надо бесчинствовать!

Безумные дети схватили напильник -
И сразу исчезло понятье "насильник"!
Безумные дети схватили кровать -
И негде теперь подлецам блядовать!

Только не надо бесчинствовать!

Безумные дети схватили какашку -
И всем капитанам испачкали бляшку!
Безумные дети схватили костыль -
И все превратилось в какую-то пыль!

*
Чо? Чо? Чо?
Клитор в плечо!
Татуированная роза!
И в паху заноза!

Ба-ба-ба!!!
Ба-а-а-а-а-а-а!

Не надо икать
И жопу лизать!
Человек - невидимка!
Пантера - блондинка!

Ба-ба-ба!!!
Ба-а-а-а-а-а-а!

Ляг на диван!
Почитай Коран!
Это ли ложь?!
Да здравствует еж!

Ба-ба-ба!!!
Ба-а-а-а-а-а-а!

*
Дожди из лягушек прошли в Лиссабоне,
А в Вене - дожди из червей.
Но в каменном городе Каркассоне
Был дождь из мясницких ножей.

Газеты в глубокой печали писали,
Что ранено восемь детей.
А через неделю в далеком Непале
Был дождь из куриных костей.

В Нью-Йорке шел дождь из собачьего кала,
А в Дели - из ржавых гвоздей...
Но публика вскоре немного устала
От всех этих грустных вестей.


*
Тупицыны! Ваше сомнение - ложное!
Поглядите на сапатистов!
Они сделали дело почти невозможное
И заодно посрамили вас - холопов и ревизионистов!

Субкоманданте Маркос - революционный интеллектуал.
Почему же вся остальная интеллигенция - кал?!

В пыльных джунглях Чиапаса работает изысканный мозг.
Плетется братства и сестринства благороднейшая паутина.
Настоящая мысль - это, конечно, землянка, а не книжный киоск.
Ум - подхваченная веревка, а не академическая трясина.

Сапатисты - продукт пятисотлетней эмансипации!
А вы, Тупицыны, - результат институциональной деградации.

В ваших лбах, несчастные, обретается эпигонская муть,
А в лесах Лакандона воплощается сокровеннейший философский поиск.
Сапатистский коммунитаризм - к буйной радости и изощренности путь!
А ваши, Тупицыны, спекуляции - мракобесия нищего происк.

Нужно овладевать своей судьбой!
За это идет в Чиапасе бой!

*
РУССКИЙ ЯЗЫК

Русский язык богат.
Путин - дешёвка и гад.
Тут не поможет мат.
Нужна революция, брат.

Давай,давай!
Немедленно оживай!

Время, сестра, вставать.
Хватит камнем лежать.
Хватит на камни плевать.
Камни должны летать!

Скорей, скорей!
А ну-ка рассвирепей!

Революция - это не путч.
Русский язык могуч.
Сколько могильных куч!
Интифада - правильный ключ!

Не жмись, не жмись!
Выйди и разойдись!

Гибок русский язык.
Слышешь чеченский крик?
Вырви же путинский штык!
Вырви шакалий клык!

Сейчас, сейчас!
Незачем ждать приказ!

*

 

Несколько досужих мнений о реальности

 

Пепперштейн говорит, что реальности нет.
Мизиано бздит, что реальности нет.
Сорокин чадит, что реальности нет.
Бакштейн пердит, что реальности нет.
Мазин шустрит, что реальности нет.
Это у них такой музыкально-дискурсивный квинтет
Под этикеткой "Бодрийяровски-путинский смородиновый букет".

Бред!!!

Осмоловский вообще предпочитает жрать.
Осмоловский - оппортунист, кон-бендитовский зять.
Сесть! Встать! Лечь! Встать!
Гутов - все равно что без матраца кровать:
Просто неудобно, твою мать!
А Кулик всю дорогу раздумывает, кусать или лизать.
Извечный русский вопрос: кусать или лизать?!

Не нужно себе врать!

Курицын просто говно.
Пелевин - это так же гнусно, как играть в домино.
У Лейдермана в голове темно.
Кто еще?.. Бугаев - не Африка, а элементарный холуй.
Лимонов - несчастный луи-фрейдистский хуй.
Философ Подорога? Уй!!!!!!!
Философ Подорога -
это блоха господа бога.

Ваша речь, господа, убога!!!

Михаил Рыклин - бесконечный и неприличный слабак.
Вадим Руднев тоже отрицает реальность, как последний ишак.
Драгомощенко - изящный фабричный брак.
Кагарлицкий - институциональный левый гопак.
Скидан - то так (Батай), то сяк (Альфа-банк).
Монастырский - на старом бублике слипшийся мак.
Рубинштейн - освоивший прием дурак.
(А на Пригове - вонючий и дешевый исторический лак.)

И все вместе они: кавк-квак!!! Квак-квак!
Собранье макак!

А мы говорим: реальность есть!
Это, конечно, гнетущая весть.
Потому что нынешняя реальность -
Власти гнусь и восстания актуальность!!!!!!!!!
Да: власти гнусь и восстания актуальность!!!!!!!!!!!

Вот так, мизерный культурный бардак!
Fuck!!! Fuck!!! Fuck!!! Fuck!!!


*
Поэтишки дышат сахарной пудрой и виски.
А в это время в Сьерра-Леоне дети лакают вонючую жижу из собачьей миски.
Художнички прикидываются безумствующими божками.
А в это время в Афганистане беженцы трясут своими сухими кишками.
Музыкантишкам полюбилась на сцене похабная поза.
А в это время в России люди дохнут от водки и туберкулёза.
Для кого вы работаете, деятели культуры?!
Эхо откликается: шуры-муры!.. Для либеральной номенклатуры!
Для кого вы работаете, деятели культуры?!
Эхо отвечает: для синекуры... для шуршащей купюры...
Для кого вы работаете, деятели культуры?!
Эхо проясняет: для консервативной шкуры и буржуазной дуры!

*
Американский президент – фашист и болван…
Азиатский президент – паршивый баран…
Латино-американский президент – банан…
Африканский президент – окровавленный чемодан…

А сам ты, поэт, - пустой барабан!

Что же делать? Куда посмотреть?
Власть, как сказано, безразмерная сеть.
Для диких зверей и для певчих птиц – клеть.
Для людей – шнапс, конфеты и медь.

Хватит, однако, бздеть!

Без книг, разумеется, ни фига не поймёшь.
Но не верь рецептам. Рецепты - ложь.
И к чертям вождей, для вождей ты - вошь.
Ни Калашников не поможет, ни финский нож.

Мысль без действия - лысый ёж!

*
Без любви ничего не получится,
Без любви революция ссучится,
Без любви - солидарность кулацкая,
Без любви - демократия блядская.

Без любви наша речь - демагогия,
Без любви все потуги убогие,
Без любви справедливость - трюкачество,
Без любви даже смелость - дурачество.

 

 

О КНИГЕ:

 

Александр Скидан

Свобода отрубленной головы

Впервые (без названия) – в виде рецензии: Критическая масса. 2002. № 1.

Александр Бренер, Барбара Шурц. Апельсины для Палестины. – СПб.: Преодоленное искусство, 2002. – 91 с

Может быть, они установили царство Террора. Но воплощенный в них Террор исходит не от той смерти, на которую они обрекают других, а от той, на которую они обрекли себя. Ее черты они несут в себе, думая и принимая решения с грузом смерти на плечах, – вот почему мысль их холодна, неумолима и наделена свободой отрубленной головы.

Морис Бланшо

Книга ставит в тупик. Формально перед нами, вроде бы, поэзия, но назвать «Апельсины для Палестины» книгой стихов не поворачивается язык.

Почему? Потому что стихи здесь, по признанию самих же авторов, далеко не главное. Тогда что же?

Сами по себе, без теоретической рамки, каковую составляют предисловие и статья «Необходимость культурной революции», они воспринимались бы просто как восходящие к площадному театру и скоморошеству, не лишенные остроумия, хотя и тенденциозности тоже, опыты, новизна и оригинальность которых (впрочем, относительные) – в контрастном соединении «низовой», устной культуры с «высоколобым» (политэкономия, шизоанализ, права меньшинств, классовое сознание) материалом; ходульного раешника – с проблематикой cultural studies и революционной теорией; частушечной рифмовки – с экстремистскими лозунгами; обсценной лексики – с наукообразной терминологией; обличения империализма и военщины – с инвективами в адрес политического и художественного истеблишмента, от Мизиано до Пригова, от Курицына до Буша. Агитпроп; лубок; возрождение традиций пролетарской поэзии, народной по форме, интернациональной по содержанию? Почему бы и нет; претензии к подобного рода ангажированной поэзии общеизвестны: она поддается пересказу, тяготеет к иллюстративности («вбивание готовых идеологических гвоздей»), опасно близко подходит, рискуя подменить их собой, к газетной передовице, памфлету, речевке для коллективного скандирования. Далее, и это, возможно, более весомый упрек, она остается в плоскости говорения, не порывает с дискурсивностью, не выходит за пределы актуального порядка истины; то есть пребывает в потоке господствующих стратегий вульгарной коммуникации. Такая поэзия держится на удачных каламбурах, на инерции легко запоминающегося ритма, нарочитой грубости приемов, опираясь на культ прозрачности и общедоступности. Опять-таки, почему бы и нет; можно, в конце концов, не любить стилизацию под фольклор, прямолинейность, патетику, дидактизм, предпочитать другие, не столь профанные формы поэзии и в то же время – отдавать должное юмору, лихости, изобретательности, с какой поэтическими средствами решаются внеположные поэзии задачи.

 
Американский президент – фашист и болван…
Азиатский президент – паршивый баран…
Латиноамериканский президент – банан…
Африканский президент – окровавленный чемодан…
 
 
А сам ты, поэт, – пустой барабан!
 

Это хорошо; и параллелизм, и внутренние рифмы, и саморефлексия, – всё на месте. Или, в ином регистре:

 
Когда проект Критики и Просвещения во Франции сходит на нет,
В Газе остается надеть динамитный пояс и послать Аллаху сердечный привет!
 

Эти и другие строки и отдельные стихотворения вполне работают, они убедительны, даже по-своему виртуозны.

Все, однако, осложняется, как только мы переходим к предисловию и статье. Словно предвосхищая угрозу незаинтересованного, эстетического восприятия, авторы выстраивают контекст, блокирующий возможность эстетического суждения как такового. Более того, они насильственно, чтобы не сказать – авторитарно, отказывают эстетической сфере в самодостаточности, лишают ее суверенности: «Мы, вообще говоря, не верим в автономность поэзии, не верим в ее самодостаточность, мы считаем поэзию действенной лишь постольку, поскольку она включена в политический праксис и встроена в материалистическую и историческую методологию, направленную на революционное преобразование мира».

Для начала ограничимся замечанием, что действенность революционной риторики, ее эффективность сегодня не менее проблематична, чем, например, риторики традиционалистской поэзии, если, конечно, не предавать забвению (само)убийственный опыт воплощения марксизма-ленинизма в жизнь в одной отдельно взятой стране. В ряде стран. Некритическое возвращение подобной устрашающей фразеологии, воинственное бравирование ею рискуют привести к обратному эффекту: не политизировать эстетику, а эстетизировать политический дискурс. Забегая вперед, скажем, что наиболее уязвимым местом теоретической «рамки» представляется как раз отказ авторов от всякой попытки осмыслить провал коммунистического проекта в Советском Союзе или хотя бы удерживать его как горизонт размышлений. Оба текста пестрят респектабельными иностранными именами: Фуко, Грамши, Адорно, Дебор, Терри Иглтон, Лукач, Батлер, Джеймисон, Лиотар, Альтюссер… и при этом обходят молчанием Ленина, Троцкого, Сталина, коллективизацию, ГУЛАГ. Слишком неблагозвучные имена? Слишком близкий и травматичный опыт? Но именно он-то и взывает к анализу, к проработке в психоаналитическом смысле. Последствия его философского замалчивания самым трагическим образом сказываются на судьбе наследия Маркса, на наследниках Маркса.

Наше беспокойство только нарастает, если обратить внимание еще на одну деталь. В выходных данных, там, где обычно помещают название издательства, стоит: «Преодоленное искусство». На шмуцтитуле это словосочетание выделено жирным шрифтом и выглядит как уточняющий подзаголовок, относящийся к названию, но его функция, разумеется, шире. Если угодно, оно-то и задает «тупиковый» режим чтения книги, режим двойного зажима.

Каковой, возможно, а отнюдь не стихи сами по себе, и есть наиболее интересное в книге.

В любом случае, все разыгрывается между: а) предисловием; б) стихами; в) «Необходимостью культурной революции»; и г) «Преодоленным искусством».

Констатация: «Преодоленное искусство». Что это: фирма; корпорация; тандем; фракция; торговая марка? Или, может быть, проект (артистический? экзистенциальный?)… Или все это вместе, разом?

Уже преодоленное. Вот этими вот стихами, каковые, стало быть, являют собой пример, образчик «преодоленного искусства»? Не только. Но и стихами тоже? И нет и да.

Нет, потому что «стихи – это еще не всё и отнюдь не самое главное, а в первую очередь необходимы революционная теория и сопротивленческий праксис, критическая мысль и освобождающее действие».

Да, потому что «поэзия – оптимальная речевая структура для выражения анархического бунта и глубоко осознанного революционного усилия».

Итак, поэзия не самодостаточна, не автономна, она вообще «не главное»; поэзия отвергается. Но она может послужить революционному усилию, делу угнетенного класса; «поэзия – это преходящая форма исторического сознания, которую нужно мобилизовать сейчас для борьбы скапиталом и мировой нищетой»; поэзия мобилизуется (экспроприируется), тем самым становясь революционной поэзией.

Так понимаемая (экспроприированная) поэзия превращается в инструмент, инструментализируется: жест, вписывающийся в определенную идеологическую традицию, идеологический жест.

Между тем вся «Необходимость культурной революции» посвящена борьбе с идеологией. При этом молчаливо подразумевается, что существует только одна идеология, а именно «буржуазная», каковую и надлежит разоблачать. Так, словно разоблачающий находится в некой нейтральной точке, точке «объективной истины»; словно не существует – не существовало – никакой другой системы идей (идеологии), обеспечивающей эту «точку» теорией, методологией, критическим инструментарием, аппаратом (интеллектуального) подавления и т. д. То же «слепое пятно» в сердцевине аргументации, то же забвение травматического советского опыта. Та же логика двойного захвата.

Она распространяется и на культурную революцию. В статье о ее необходимости не только ни разу не всплывает имени Мао, не только не упоминается реальная культурная политика «великого кормчего», включавшая в себя репрессии и погромы, – но на щит поднимаются француз Рембо с его лозунгом «Изменить себя!» и вся «так называемая авангардистская сопротивленческая культура (дадаизм, сюрреализм, ситуационизм и тому подобное)». Однако авангардистская традиция, на которую ссылаются авторы, возникла отнюдь не в стране «победившего социализма»; в Китае и в Советском Союзе, где действительно совершилась культурная революция, эта традиция преследовалась, а от радикальных художников и поэтов избавлялись. Это отнюдь не означает, что не надо читать Рембо, Батая или Арто, – это означает, что их нужно читать наряду с Платоновым, Введенским, Мандельштамом, Шаламовым.

Захватывая, экспроприируя маоистский концепт «культурной революции», авторы изымают его из конкретного геополитического контекста, лишают реального исторического содержания. Одна – сопротивленческая, авангардистская, диссидентская – линия при этом валоризуется, тогда как другая, принадлежащая той же «левой», «коммунистической» серии, – репрессивная, тоталитарная, сектантская – вытесняется.

С тем чтобы триумфально выплеснуться в финале. Ибо наиболее важным и актуальным источником «левой культуры» объявляются в конечном итоге «РАФ, черные пантеры, анархисты, палестинцы, сапатисты». Тон авторов становится ликующим, экстатичным: «Посмотрите, сколько в этих бунтующих, порвавших с институциями, телах эротизма и железной необходимости! Сколько опыта! Это бесконечно круто, у этого стоит учиться и переучиваться». Круто? Эротизм? Скорее, Танатос. Зеркальное отражение государственного террора. Амнезия и анестезия. Амнезия: Нечаев, народовольцы, «Черный передел», Савинков, Азеф, провокаторы, двойные агенты, слияние с криминальными структурами и спецслужбами, тактика запугивания своих и чужих, насилие как единственное, универсальное средство, как оборотная сторона политического бессилия, расправа с инакомыслием, продразверстка, трудодни, подавление рабочего движения, полное презрение к пресловутым массам. Анестезия: боли. Собственной, когда рука берется за оружие, и – другого, когда направляешь это оружие ему в лицо. Нечувствительность к боли превращает революционера в фашиста: железная необходимость.

Предисловие завершается следующими строками:

 
Да здравствует революция!
Да здравствует самоопределение протестующих масс!
Да здравствует свобода и справедливость!
Да здравствует жизнь! Смерть смерти!
 

Нетрудно показать, что если революция, идущая в этом списке первой, – верховная, абсолютная ценность, не подлежащая обсуждению, то всякое дальнейшее самоопределение мгновенно лишается смысла. Равно как свобода и справедливость. Они уже стоят под знаком революции, подчинены ее логике, не оставляющей выбора: «справедливость» может быть только революционной, т. е. карающей, а «свобода» – ограниченной революционной необходимостью, т. е. несвободой. Да здравствует жизнь? Но «жизнь» также принесена в жертву, подверглась отрицанию во имя превышающей ее ценности. Отрицание отрицания – «Смерть смерти!» – диалектическая увертка, направленная на спасение концепта «жизнь» и одновременно совершающая перенос, трансфер «смерти» за пределы революции. Как если бы смерть, которую несет с собой революция, была хорошей, праведной, необходимой смертью, убивающей плохую, неправедную, не необходимую; как если бы революция, эта благая весть, дарила бессмертье: смертью смерть поправ.

Что толку уличать авторов в демагогии? В революции, как и в благой вести, действительно присутствует абсолютное, если угодно – абсолютно великое: обетование, завет. Беньямин прав, в учении о бесклассовом обществе Маркс секуляризировал представление о мессианском времени[83   
  Беньямин В. О понятии истории / Пер. с нем. С. Ромашко // НЛО. 2000. № 46. С. 89.]
. Это представление утверждает справедливость по ту сторону закона и права: утверждение, которое необходимо хранить, которому необходимо быть верным. Но также необходимо освободить от всякой догматики. Справедливость не восстанавливается ни местью, ни наказанием, ни диктатурой пролетариата, выступающего в роли мессии; террор ввергает впорочный круг, в дурную бесконечность экономии насилия: высшая несправедливость. Террористы, эти рыцари чистой негативности, жрецы ничто, служители культа революционного Танатоса, не хотят считаться с возможностью ожидания без надежды, мессианского утверждения без мессии. По словам Бланшо, «желая абсолютной свободы, они знают, что тем самым они желают своей смерти, осознают отстаиваемую ими свободу как осуществление этой смерти, так что вследствие этого еще при жизни они действуют не как живые люди среди живых людей, но как существа, обделенные существованием, как общие мысли, как чистые абстракции…»[84    
  Бланшо М. Литература и право на смерть // Он же. От Кафки к Кафке / Пер. с фр. Д. Кротовой. М.: Логос, 1998. С. 30.
]
.

В рассуждениях Александра Бренера и Барбары Шурц чувствуется налет зачарованности террором, его героической, жертвенной стороной. Может статься, ими движет не поза, не карьерные соображения (на художественном рынке сегодня ничто не пользуется таким спросом, как радикализм), а искреннее нетерпение, подлинные ярость и гнев. Однако тот же эмоциональный экстремизм (если только он) подводит авторов к двусмысленной крайности пропаганды. Пропаганда манипулирует языком и людьми, поскольку озабочена не истиной, а вербовкой сторонников. В этом смысле, действительно, она «преодолевает» искусство: тем, что превращает его в функцию, в инструмент. Обделяет существованием. Чистое заблуждение – или лицемерие – думать, будто с помощью подобной операции можно изменить мир.

 

****

 

ВЛАД ТУПИКИН

 

Появление этой книги стихов (не текстoв песен, а именно стихов) в нашем обзоре не случайно. Дело не только в том, что один из авторов - Барбара, - носит ирокез, а второй - Александр, не раз позволял себе поистине панковские выходки во "взрослом" культурном пространстве. Важнее, что Александр и Барбара делают сегодня в русской поэзии то же, что 20 лет назад "Clash", "Crass" и "Black Flag" сделали в английской поп-музыке. Они ставят её на уши и поворачивают лицом к тем проблемам, к той стороне жизни, которую не то, что в обычных книгах, журналах и газетах, а, пожалуй, даже на митингах радикальной оппозиции, не умеют обсуждать как следует. 

Они говорят "простые вещи"-2002. О том, каким дерьмом накачивает всех нас телевизор. О том, что сопротивляться этому можно и должно. О том, что не дяденька в чалме, а государство - главный террорист. О том, что отстойно-застойной русской поэзии нужно вскрыть брюхо, в конце-то концов. И о том, что пора начинать не просто эксгумирование, но - культурную революцию.

Вот только несколько названий стихов: "Слушайте, государственные аппараты!", "Против художников", "Краткая рифмованная история капитализма", "Закон экономического принуждения"... Это же просто какой-то перечень статей из радикальной левой брошюры! Всё правильно. "Апельсины для Палестины" - это и есть радикальная левая брошюра, написанная современным экспрессивным языком, адекватным началу XXI века.

Ритм и стихотворный размер новых текстов Александра и Барбары вполне позволяют распевать их под панк-рок. Впрочем, свидетели июньского поэтического вечера Бренера и Шурц в Питере, утверждают, что это был, практически, панк-концерт, только без музыки. Лексически дань традиционной панк-эстетике тоже более, чем отдана . Но всё-таки большинство произведений - значительно серьёзнее.

Как вам, например, такая заявка:

Слушайте, мягкотелые бюрократы!
Все банки должны быть ограблены и расформированы.
Слушайте, рыхложопые психопаты!
Все охранники должны быть перевоспитаны, но не арестованы.


Или такая:

Новая жизнь лучше, чем новый голливудский боевик.
Мык! Дык!
Чтобы прийти к новой жизни, не нужно наступать на чей-то кадык.
Бздык! Бздык!
К новой жизни необходимо прийти без насилия!!!
Гык! Ррррррррррррррррыыыыыыыыыккккк!!!!
Как???????????????????
Через ррррррррррррррррреволюционное усилие!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Прыг! Прыг!
Шмяк!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Шмыг!!!!!!!!!


Наверное, так мог бы выражаться любой 15-летний панк, - скажет уравновешенный читатель. Возможно. Но почему-то не выражается. Возможно, история жизни Барбары и Александра, в контексте данного обзора неизбежно сокращённая и крайне схематизированная, даст дополнительный ключик к пониманию такого недюжинного количества вопросительных и восклицательных знаков. Люди, знакомые с предыдущими книгами авторов (например, с тремя последними, выходившими по-русски, полудневниковыми - "Бздящие народы", "Ртутные палочки", "Татуировки на тюрьмах") могут пропустить этот абзац, а для остальных...

Александр родом из Казахстана, Барбара - из Австрии. Александр успел пожить в СССР, Израиле и постсоветской России, Барбара хорошо освоила русский язык и радикальную левую теорию. Александр в прошлом - художник, прославившийся на весь мир своими скандальными акциями (про знак доллара, выведенный им зелёной краской на картине Малевича "Белый крест на белом фоне" наверняка слышали многие - об этом в России даже снята дурного вкуса художественная короткометражка "Суд над Брунером"), Барбара - искусствовед, также не брезговавшая радикальными жестами на художественной сцене. Они встретились в Вене в 98-м, сразу после того как Александр вышел из голландской тюрьмы, где сидел за Малевича (сборник его тюремных стихов "Обоссанный пистолет" также заслуживает упоминания) и с тех пор идут по жизни вместе, время от времени с хрустом надламывая её, казалось бы, выверенный и просчитанный вектор.

Вылезти из уютного кокона мировой арт-славы, с сопутствующими ей стипендиями, грантами, международными конференциями и биеннале, публикациями в престижных журналах и выгодными знакомствами в среде всемирной художественной номенклатуры - сначала в беспрерывный опасный уличный драйв анархистов Лондона, а потом - в комнату питерской коммуналки, чтобы вместе с одной финкой, одним арабом и двумя-тремя здешними аборигенами начать всё сначала в новом, неизведанном качестве рядовых политических активистов неавторитарной российской радикальной левой, - то есть почти буквально стать частью того, чего нет, - кто ещё решится на такое безумное сальто с понижением до уровня ground zero?

Барбара и Александр прошли этот путь сознательно, с высоко поднятой головой.

Парадокс с этой их новой, уже питерской, книгой ещё и в том, что, возможно, наиболее известная из предыдущих совместных работ Александра и Барбары - "Что делать? 54 технологии культурного сопротивления отношениям власти в эпоху позднего капитализма" была, скорее, художественной, а нынешний сборник стихов, скорее, должен быть отнесён к политической литературе. И дело тут не столько в содержании "технологических" советов и поэтических призывов, а в самом отношении авторов к тому, что они делают. Отношение же это изменилось за прошедшие три года радикально.

Говоря о переходе от былой "панковской лирической традиции" к нынешнему "поэтическому реализму", упоминая о том, какие книги (Маркс, Роза Люксембург, Грамши, Дебор) и какие события (сапатисты в Мексике, война в Чечне, гигантские демонстрации в Сиэттле, Праге и Генуе, 11 сентября) повлияли на такое их развитие, авторы недвусмысленно постулируют своё отношение к поэзии: "Мы, вообще говоря, не верим в автономность поэзии, не верим в её самодостаточность, мы считаем поэзию действенной лишь постольку, поскольку она включена в политический праксис и встроена в материалистическую и историческую методологию, направленную на революционное преобразование мира... // Одним словом, в этой книжке мы пытаемся защитить теоретический и пропагандистский эмансипаторский стих, а также освободить современную русскую поэзию от поглотившего её бессознательного. Это тупое, упрямое и кудахчущее бессознательное, рвущееся наружу из ушей, ноздрей, задов и глоток, - следствие катастрофической деполитизации русских стихотворцев, результат их интеллектуальной и эмоциональной трусости, их профессиональной непригодности. Впрочем, стихи, которые мы здесь публикуем, отнюдь не для этих ничтожеств..."

Ну что, слишком круто замешано? Авторы думают, что в самый раз:


Зарубите себе на носу: революция - это не пьяные грабежи.
Революция - это последовательное искоренение политической и поэтической лжи.


От Бренера и Шурц достаётся бюрократам и психопатам, плутократам и аристократам, технократам и адвокатам, автократам и геронтократам, фаллократам и какистотратам, теократам и Соединённым Штатам... Достаётся и России, и Азии, и Африке, и Латинской Америке - всем сёстрам по серьгам. А также - банкирам, журналистам, президентам, полицейским и прочим представителям Системы. Но особенно прочувствованные строки посвящены деятелям из культурного лагеря:

Поэтишки дышат сахарной пудрой и виски.
А в это время в Сьерра-Леоне дети лакают вонючую жижу из собачьей миски.
Художнички прикидываются безумствующими божками.
А в это время в Афганистане беженцы трясут своими сухими кишками.
Музыкантишкам полюбилась на сцене похабная поза.
А в это время в России люди дохнут от водки и туберкулёза.
Для кого вы работаете, деятели культуры?!
Эхо откликается: шуры-муры!.. Для либеральной номенклатуры!
Для кого вы работаете, деятели культуры?!
Эхо отвечает: для синекуры... для шуршащей купюры...
Для кого вы работаете, деятели культуры?!
Эхо проясняет: для консервативной шкуры и буржуазной дуры!


Специально для тех, кто уже готов на основании всего вышеизложенного объявить поэтов бездуховными и антиинтеллектуальными эпигонами - на прощание ещё одна цитата:

Без книг, разумеется, ни фига не поймёшь.
Но не верь рецептам. Рецепты - ложь.
И к чертям вождей, для вождей ты - вошь.
Ни Калашников не поможет, ни финский нож.
Мысль без действия - лысый ёж!

 

****

 

Отрицательная  еврейская рецензия

 

****

 

Пара фрагментов:

 

Амири Барака проделал весьма плодотворный путь,
А не катился случайно, как по полу ртуть.


****

Они не верили в официальную арабскую солидарность ни не грош...
Они собрали вокруг себя сумасшедшую молодежь!

Король Хуссейн устроил палестинцам в Иордании чудовищную резню.
После этого доктор Хаддад доверял только ножу и огню.

Он стал похищать самолеты, хватать заложников, убивать!..
Элегантный Хабаш пытался маленького лысого Хаддада унять...

 


 

LJ

 

 

 

art

tapirr.com