КРИТИКА И ИСКУССТВОЗНАНИЕ

"Большое Стекло" Dюшана - инсценировка мифа, вернее, целого се­мейства мифов о Девственнице и закрытом мужском сообще­стве. Во-первых, это непреодолимый барьер между Невестой и самцами, а также полностью зависимое положение послед­них: зов Невесты не просто пробуждает их к жизни, но дикту­ет буквально каждый их шаг; эта смесь почитания и агрессии есть поведение отражённое, живущее энергией, которую из­лучает женщина, и направляемое женщиной на саму себя. Значимо здесь к тому же и специальное разделение на две по­ловины: нижнюю, посюстороннюю, мужскую - если судить по литаниям Повозки, скучный и непристойный ад, - и верхнюю, потустороннюю и одинокую, Девичью, до которой не долета­ют залпы-молитвы Холостяков. Смысл разделения понятен. Вверху - энергия и решительность, внизу - пассивность, при­чем в самом смехотворном её варианте: это иллюзия движе­ния, пустой самообман. Самое замечательное - кругообразный и ил­люзорный характер сюжета. Все исходит от женщины и воз­вращается к ней. Тут и таится парадокс: Невеста обречена ос­таваться девственницей. Запущенная здесь эротическая меха­ника целиком принадлежит воображению - как потому, что никакой собственной реальностью самцы не обладают, так и потому, что единственная известная Невесте и знающая о ней реальность - это реальность отраженная, проекция Мотора Желаний. Доходящие до неё на расстоянии флюиды - её соб­ственные, только переработанные теперь безумной машинерией:

ОКТАВИО ПАС

ЗАМОК ЧИСТОТЫ

Исключение художника из ландшафта делает возможным само существование пейзажа, так как создает пропасть между "самой внутренней областью Непосредственного" и пространством медиации, объектности, к которому принадлежит пейзаж. Чтобы природный ландшафт стал живописным пейзажем, то есть объектом созерцания, он должен оторваться от зоны непосредственного как зоны некой первичной слепоты:

МИХАИЛ ЯМПОЛЬСКИЙ

МЕЖДУ НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ И ОПОСРЕДОВАННЫМ

Сталинская культура для меня - последний перед московским концептуализмом эстетический феномен, связывавший Россию с интернациональной художественной сценой. Мы часто забываем, что вся архитектура и культура того времени  делались в неоклассицистском духе. Я об этом уже давно писал, но, конечно, чем дольше я живу на Западе и вижу то, что происходило здесь в это время, тем больше мне очевидно, что сталинская культура представляет собой неотъемлемую часть интернациональной культуры своего времени:

БОРИС ГРОЙС:

РОССИЯ И ПРОЕКТ МОДЕРНА

Венеция и Петербург удивительно близки, и близость эта не в каналах, как многие думают, а в широкой открытости воде. Так же было и в Александрии. В Александрии нашла свое место первая в истории цивилизации настоящая Академия - Музейон. Петербург на одном меридиане с Александрией, и он не "северная Венеция", а именно северная Александрия, Гиперборея, если хотите. Великие воды Нила и воды Невы, текущие через эти города, одинаково сильны. Египет наполняет ими Средиземное море, юг Европы, Ладога - Балтийское море, европейский Север. Ваш вид города со стороны Финского залива имеет линию горизонта, заполненную супрематическими символами:

ИОСИФ БРОДСКИЙ & ТИМУР НОВИКОВ

ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ ТО, ЧТО ОН ВИДИТ
 

…не раз употребляет триаду "коммунисты-фашисты-православные". Как, интересно, отнесутся к такому ряду многие заметные фигуры художественной сцены, исповедающие себя православными христианами? Ведь это то же самое, что сказать "все эти негры-евреи-педерасты".Дело даже не в том, что под маской либерализма идет дискриминация религиозного меньшинства,  <…> задача власти и заключается как раз в том, чтобы подвести искусство под некое клише, в данном случае такое: современные художники - это идиоты, психически ненормальные эксгибиционисты, маргиналы. Для них должны быть отведены специальные резервации, где они будут находиться под присмотром государственных кураторов.Сегодня необходимо понять: демонстрация голой жопы, гениталий, дохлых крыс, спермы, говна, половых актов, мертвых детей, дендрофилии, зоофилии, копрофагии, садомазохизма - это традиционные художественные формы, укладывающиеся в традиционные представления о том, что такое авангардный жест. А раз так, то использование вышеперечисленных форм протеста есть спекуляция и потакание буржуазным вкусам. И сегодня миссия актуального художника заключается в том, чтобы не побояться взять на себя ответственность за создание "нового уровня серьезности"

БОГДАН МАМОНОВ

ГРАНИЦЫ НЕДОЗВОЛЕННОГО

Нам предлагают простой способ опознавания: мол, если некий жест сделан в музейном пространстве – значит, это художественный жест. Однако этот принцип не имеет единодушной санкции общества: иными словами, существует чрезвычайно много зрителей, которые считают, что некоторые жесты (богохульство, скажем, или апология терроризма) недопустимы в принципе – даже и в стенах уважаемого музея:

АЛЕКСАНДР ТУРОВ

ХУДОЖНИКА ВСЯКИЙ МОЖЕТ ОБИДЕТЬ. И ПОРОЙ ЗА ДЕЛО

LJ